Принц Хаоса
Шрифт:
— …ты помнишь Далта — моего военного советника, — сказал Льюк.
— Помню, — мрачно сказал я.
Далт пристально смотрел на черные полосы в воздухе между нами, тающие, словно дым. Затем он действительно улыбнулся, самую малость.
— Мерлин, — сказал он, — сын Янтаря, Принц Хаоса, человек, который копал мне могилу.
— Что? — спросил Льюк.
— Маленький разговорный гамбит, — отозвался я. — У тебя хорошая память, Далт… на лица.
Он усмехнулся.
— Трудно забыть самооткрывающуюся могилу, — сказал он. — Но с тобой я не в ссоре, Мерлин.
— И я… теперь, — сказал я.
Тогда
— Были неприятности с дорогой? — спросил я.
— Нет, — отозвался он. — Вообще ничего похожего на истории, что я слышал о Черной Дороге. Временами выглядит немного мрачно, но реально нам не угрожало ничего, — он посмотрел вниз и усмехнулся. — Конечно, шириной она всего несколько ярдов, — добавил он, — и здесь самое широкое место.
— Однако, — сказал я, открывая каналы чувств и изучая эманации тропы Логрусовым зрением. — Кое-что, по-моему, могло и угрожать.
— Полагаю, нам везло, — сказал он.
И снова засмеялась Найда, а я почувствовал себя дураком. Присутствие тай’ига, как и мое собственное, сглаживало страшные воздействия дороги Хаоса в царстве Порядка.
— Полагаю, компания у тебя везучая, — сказал я.
— Нет ли у тебя желания разжиться лошадью, Мерль? — сказал он затем.
— Полагаю, ты прав, — согласился я.
Я боялся пользовать магию Логруса и привлекать внимание к месту моего расположения. Но я уже узнал, что спикарт можно использовать на сходный манер, и я вошел в него своей волей, потянулся, подтянулся, свершил контакт, вызвал…
— Будет через минуту, — сказал я. — Ты говорил что-то о том, что мы их нагоняем?
— Мне об этом сказала Найда, — объяснил он. — Она изумительно держит rapport [25] с сестрой… не говоря о высокой чувствительности к самой тропе.
— И много знает о демонах, — добавил он чуть спустя.
— О, мы, вероятно, наткнемся на кого-нибудь из них? — спросил я у нее.
— Это воины со Дворов, в демонической форме, что похитили Корал, — сказала она. — Они там, впереди. Кажется, они направляются к башне.
25
Rapport (франц.) — связь, зависимость; сообщение.
— Насколько впереди?
— Трудно сказать — мы режем угол через Тень, — ответила она.
След с черной травой — омертвляющий все деревья и кустарники, что так обильно нависали над ним, — вился теперь по холмистой местности; и я заметил, что каждый раз, когда я отрываю ногу, отпечаток моей ступни кажется теплее и ярче. Практически незаметная в окрестностях Кашфы яркость отпечатков возросла — знак того, насколько далеко мы зашли в царство Логруса.
Немного спустя, после следующего поворота тропы, я услышал ржание откуда-то справа.
— Извините, — сказал я. — Почта доставлена, — сошел с тропы и вошел в рощу деревьев с овальными листьями.
Фырканье и топот доносились спереди, и я следовал за звуками по тенистым дорожкам.
— Подожди! — крикнул Льюк. — Нам нельзя разделяться.
Но лес был потрясающе густ, и вовсе не так легко было проехать
— Не беспокойтесь!
И нырнул внутрь.
…И он был там.
Полностью оседланный и взнузданный, поводья запутаны в густой листве, он ругался на лошадином языке, мотая головой из стороны в сторону, взрыхляя землю копытами. Я остановился, любуясь им.
Может показаться, что с большим удовольствием я бы натянул пару «адидасов» и трусцой побежал через Тень, чем водрузился бы на спину зверюги, полусвихнувшейся от изменений, творящихся вокруг. Или покрутил бы педали. Или попрыгал бы на палке «пого» [26] .
Но впечатление обманчиво. Не то чтобы я не умел управляться с подобными тварями — наездник я неплохой. Просто никогда не испытывал к ним особой тяги. Признаюсь, я никогда не имел дела ни с одним из тех чудесных коней, таких, как джулиановский Моргенштерн, папина Звезда или Глемденнинг Бенедикта, которые превосходили смертных коней в длительности жизни, силе и выносливости, как жители Янтаря — обитателей большинства теней.
26
Пого — длинная палка с парой ручек наверху и подставкой для ног ближе к нижнему концу; снизу к ней крепится мощная пружина, так что, стоя на подставке и держась за ручки, можно совершать довольно хорошие прыжки.
Я огляделся по сторонам, но не смог обнаружить сраженного всадника…
— Мерлин! — услышал я зов Льюка, но объект моего внимания был уже близко, совсем под рукой. Я медленно приблизился, не желая волновать коня еще больше.
— У тебя все в порядке?
Я распорядился просто подать коня. Чтобы не отстать от моих компаньонов, сгодился бы любой старый пожиратель сена. Но я обнаружил, что разглядываю чертовски красивое животное — черно-оранжевое, полосатое, словно тигр. В этом он напоминал Глемденнинга с его красно-черной полосатостью. И при этом я вовсе не знал, откуда родом конь Бенедикта. Но был рад, что его родина останется загадкой.
Я медленно приближался.
— Мерль! Что-нибудь не так?
Я не хотел кричать в ответ и пугать бедного зверя. Я нежно положил ладонь ему на холку.
— О’кей, — сказал я. — Ты мне нравишься. Я отвяжу тебя, и мы будем друзьями, верно?
Я провозился, распутывая поводья и массируя ему шею и холку. Когда он освободился, то не отпрянул, но вроде как принялся изучать меня.
— Идем, — сказал я, подбирая поводья, — сюда.
Беседуя с лошадью, я провел его тем же путем, которым пришел. И вдруг сообразил, что конь мне и в самом деле нравится. Тут я напоролся на Льюка с клинком в руках.
— Бог мой! — сказал он. — Неудивительно, что тебе понадобилось столько времени! Ты сделал привал, чтобы раскрасить его!
— Нравится, а?
— Если захочешь избавиться от него, я назначу самую высокую цену.
— Не думаю, что я захочу от него избавиться, — сказал я.
— Как его зовут?
— Тигр, — сказал я не задумываясь.
Мы направились обратно к тропе, где даже Далт воззрился на моего коня с чем-то похожим на удовольствие. Найда протянула руку и погладила черно-оранжевую гриву.