Принц Галлии
Шрифт:
— Все в порядке, я не в обиде. Ты совершенно права: это твой двор, и с моей стороны было бы свинством претендовать на роль хозяйки в нем.
— А между тем, — заметила Маргарита. — Женясь на тебе, кузен Бискайский рассчитывал, что с твоей помощью он станет королем, и наверняка пообещал твоему отцу сделать тебя хозяйкой всей Наварры.
Тут Бланка гордо вскинула голову.
— Ты же знаешь, кузина, я никогда не позарюсь на то, что не принадлежит мне по праву. Могу заверить тебя, что в своих притязаниях на наваррский престол мой муж не получит никакой поддержки ни от меня, ни от Альфонсо,
Последние слова кастильская принцесса произнесла с откровенной пренебрежительностью, но горечь, прозвучавшая в ее голосе, помешала Маргарите обидеться.
— Да уж, — согласилась она, — ты многое упустила. Однако я склонна считать, что в случае с кузеном Бискайским ты сама сглупила. Ведь ты у нас такая властная и решительная — что помешало тебе воспротивиться этому браку? К тому времени тебе уже исполнилось шестнадцать, ты стала полноправной графиней Нарбоннской, и даже отец не смог бы лишить тебя этого титула без согласия галльского короля и Сената. В крайнем случае, ты могла бы бежать в Галлию и попросить покровительства у кузена Робера Третьего. Я уверена, что он не отказал бы в помощи невесте своего племянника.
— Да, ты права, — печально ответила Бланка. — Я сглупила, вернее, смалодушничала. Я проклинаю себя за ту минутную слабость, которая обернулась такой катастрофой. Да простит меня Бог, порой я проклинаю отца за то, что он сделал со мной. Я потеряла все… даже дружбу Филиппа.
Маргарита хотела спросить почему, но потом сама догадалась.
— Ага! — сказала она. — Красавчик предлагал тебе бежать с ним в Галлию?
— Ну… вроде того. Был один план, но я, дура, отказалась… Боже, какая же я дура!
Маргарита внимательно посмотрела ей в глаза.
— Все-таки ты влюблена в него, правда?
Бланка горько усмехнулась:
— Какое теперь это имеет значение? Если я и любила Филиппа, то недостаточно сильно, чтобы пойти против воли отца.
Но Маргарита покачала головой:
— Твои рассуждения слишком наивны, кузина. Это в поэмах моего незадачливого поклонника, графа Шампанского, любовь придает людям силы, подвигает на героические поступки, а в реальной жизни сплошь и рядом происходит обратное. Не исключено, что твои нежные чувства к Филиппу Аквитанскому сыграли с тобой злую шутку, и ты…
— Не надо, Маргарита, — перебила ее Бланка, чувствуя, что вот-вот заплачет. — Довольно. К чему эти разговоры? Все равно прошлого не вернешь. Теперь я замужем, а Филипп… Он просит твоей руки.
— И, небось, ты назвешь меня дурой, если я отвергну его предложение?
— Не назву, — ответила Бланка и улыбнулась уже не так горько, как прежде. — Но не могу гарантировать, что я этого не подумаю.
Маргарита зашлась звонким смехом. Вслед за ней позволила себе засмеяться и Матильда.
— Кстати, сударыни, — сказала она, решив, что до сих пор ее участие в разговоре было недостаточно активным. — Вы знаете, что семь лет назад мой братик служил пажом у дона Филиппа-младшего?
— Знаю, — ответила Маргарита. — Кажется, я знаю про твоего брата все, что знаешь
— Ан нет, сударыня, вы еще не все знаете.
— Неужели? — шутливо изумилась наваррская принцесса. — Это непорядок. Так что же я о нем не знаю?
— Что он сегодня приехал.
— В Памплону?
— Да, сударыня. Легок на помине. Вы даже не представляете, как я рада! Братик вырос, еще похорошел…
— И где он?
— Совсем недавно был здесь, вернее, там. — Матильда указала на чуть приоткрытую дверь, ведущую в комнату дежурной фрейлины. — Мы с ним так мило беседовали, но затем поднялся весь этот гвалт, пришли вы…
— Постой-ка! — настороженно перебила ее Маргарита. — Значит, он был здесь?
— Да.
— А сейчас где?
— Не знаю, сударыня. Он ушел.
— Когда?
— Когда вы вернулись от государя и велели всем уходить.
— А ты видела, как он уходил?
— Нет, не видела. Но ведь вы велели…
— Да, я велела. Но, как и ты, я не видела, чтобы отсюда уходил парень. Я вообще не видела здесь никаких парней. — Маргарита перевела свой взгляд на указанную Матильдой дверь и, как бы обращаясь к ней, заговорила: — Вот интересный вопрос: мне придется встать и самой открыть ее, или же достаточно будет просто приказать: «Откройся»?
Глава XVIII в которой появляется еще один герой нашей повести
Не успела Маргарита договорить последнее слово, как дверь распахнулась настежь, и красивый черноволосый юноша шестнадцати лет, едва переступив порог, бухнулся перед принцессами на колени. Был он среднего роста, стройный, черноглазый, а его правильные черты лица выказывали несомненное родственное сходство с Матильдой.
— А вот и он, — прошептала пораженная Матильда.
— Что вы здесь делаете, милостивый государь? — грозно спросила Маргарита, смерив его оценивающим взглядом.
«Какой красавчик! — с умилением подумала она, невольно облизывая губы. — Парень, а еще посмазливее своей сестры… Боюсь, Рикарду снова придется ждать».
— Ну, так что вы здесь делаете? — повторила Маргарита уже не так грозно.
— Смиренно прошу у ваших высочеств прощения, — ответил юноша, доверчиво глядя ей в глаза.
Принцесса усмехнулась:
«Ага! Так он еще и нахал!»
— А что вы, сударь, делали до того, как отважились просить у нас прощения?
— Смилуйтесь, сударыня! Я здесь человек новый и не знал, как вы обычно выпроваживаете своих придворных. Поначалу я не мог понять, что здесь происходит, и очень боялся некстати явиться пред ваши светлые очи и подвернуться вам под горячую руку, ведь вы, сударыня, опять же прошу прощения, разошлись не на шутку. Так что я решил обождать, пока буря утихнет…
— А потом?
— Потом вы разговорились…
— А вы подслушивали. И не предупредили нас о своем присутствии. Разве это порядочно с вашей стороны?
— Но вы должны понять меня, сударыня, — оправдывался парень. — Вы говорили о таких вещах… э-э, не предназначенных для чужих ушей, что я счел лучшим не смущать вас своим появлением.
— Какая деликатность! — саркастически произнесла Маргарита, бросив быстрый взгляд на обескураженную Бланку. — Стало быть, вы все слышали… господин де Монтини, я полагаю?