Принц драконов
Шрифт:
Можно было сидеть так день и ночь, но постепенно до принца дошло, что над ними больше не каплет, а голубовато-серый сумрак в их убежище разогнали cолнечные лучи. Он разомкнул объятия, Сьонед прижала руки к его груди и положила голову к нему на плечо.
— Так много нужно сказать тебе, а времени для этого все нет и нет… Рохан, я с радостью встречалась бы с тобой вот так, если бы мы были уже женаты, но сейчас мне не до смеха.
— Подожди совсем чуть-чуть. В Стронгхолде мы наверстаем упущенное, — пообещал он.
— Тогда седлаем коней и едем домой! —
— И про речные камушки тоже? — поддразнил он. — Вчера я нашел их у себя на пороге. Очень трогательно! Девушка покраснела и подтолкнула его.
— Уходи скорее, пока тебя не начали искать. И не забудь переодеться. Ты весь в грязи.
— Ничего, это даже романтично. — Рохан украл у нее еще один поцелуй. — А вы, миледи, постарайтесь просохнуть и закутайтесь потеплее.
— Я уже высохла. В твоих объятиях, — прошептала девушка, обвивая его руками.
— Остановись, Сьонед. Я запрещаю тебе совращать меня!
— Очень нужно! — рассмеялась она. — Ладно, я пошла. Не слишком приятно чихать на собственной свадьбе! Одно утешение — изумруды будут мне очень к лицу!
— Жадная ведьма! — укорил он. — Надо было бы в наказание заказать тебе ожерелье из речных камней. — О нет, ты этого не сделаешь! — с комическим ужасом прошептала она и крепко прижалась к его губам.
Когда Сьонед отпустила его, Рохан произнес единственно возможную в такой ситуации фразу:
— Я люблю тебя!
Зеленые глаза тут же наполнились слезами.
— Ты никогда не говорил этого…
— Не правда, говорил.
— Нет. Это в первый раз.
— Но ты ведь знала, Сьонед. Должна была знать.
— Рохан, знать одно, а слышать совсем другое. Это сильно облегчает жизнь.
— А что ее делает тяжелой, любовь моя? Принцессы? Плюнь на них. Они не стоят твоего внимания.
— А твоего стоят? — притворно обиженно спросила она и покачала головой. — Нет. Они тут ни при чем.
— Тогда что же?
Она подняла руку, на которой поблескивал изумруд.
— Долго ли мне придется носить эти кольца?
— Не понимаю… Сьонед тяжело вздохнула.
— Я не знаю, кем мне предстоит стать. «Гонцом Солнца»? Принцессой? Или и тем и другим одновременно? Я попала в ловушку.
Только теперь он понял, о чем идет речь.
— Сьонед, никто не сможет использовать тебя, если ты сама этого не захочешь. Ни я, ни Андраде, ни кто-либо другой. А я и пытаться не буду. Я слишком люблю тебя, чтобы заставлять страдать. Не бойся, любимая, я не поймаю тебя в ловушку.
— Ты уже сделал это. И очень давно. — Она заглушила его протестующий возглас еще одним поцелуем. — Лучше сдержи свое другое обещание. Всегда будь честен со мной. Пожалуйста…
Они выбрались из-под моста, дрожа от разогнавшего облака ледяного ветра, и расстались. Сьонед отправилась к своим подругам-фарадимам, а Рохан — к соратникам-принцам, Никто из них не заметил своих телохранителей, одним из которых был Меат, а другим —
Ровно через сутки Андраде стояла посреди шатра, в котором проходила встреча принцев, и ставила печати Крепости Богини на дюжину документов. Все принцы с любопытством следили за тем, как Уриваль кладет на каждый пергамент белые ленточки, а она прикладывает к ним горячий воск и прижимает печать с изображением огромной крепости. Множество писцов трудилось весь день, чтобы снять с пергаментов нужное количество копий. На многих из них Андраде заметила подпись племянника. Поразительно, сколько он успел сделать. Нет, сын не уступал отцу! Он отдал мало, а приобрел много. Похоже, другие принцы начинали подозревать, что за простодушной улыбкой и невинными голубыми глазами прячутся хитрый ум и огромное честолюбие, но каждому хотелось заключить договор с будущим зятем Ролстры. Верховный принц заставил их поверить в это; сам же Рохан ни разу не заикнулся о предстоящем браке. На ближайшие три года принцы оказались связаны по рукам и ногам.
Поставив печать на последнем документе, она кивнула Ролстре, и тот обратился к собравшимся принцам.
— Кузены, я благодарю вас за мирную и плодотворную Риаллу. Через три года мы сможем пожать плоды этой работы и встретимся снова, когда наше содружество станет еще более крепким и могущественным.
Принцы поклонились и дружно вышли. Из открытого полога потянуло холодным ветром, и Андраде плотнее запахнула плащ. Уриваль убрал ленточки, воск и печать в ящик и сложил оставшиеся копии в сундучок, который должны были отвезти в Крепость Богини. Ловкие, точные движения сенешаля успокоили странно взбудораженную Андраде, и она уже собралась уходить, когда сзади послышался голос Ролстры.
— Андраде, ты можешь уделить мне несколько минут?
— Конечно… Уриваль, список документов должен быть готов завтра к утру. Возьми в помощь Камигвен, у нее хороший почерк.
— Только если ее удастся оторвать от Оствеля, — с лукавой улыбкой ответил Уриваль.
Он взял оба ящика, поклонился и оставил леди наедине с верховным принцем.
— Прошу садиться, — пригласил он и Андраде опустилась в кресло. Ролстра сел напротив.
— Ты знаешь о надеждах, которые я возлагаю на брак твоего племянника с одной из моих дочерей?
— Только слепой не видит этого, — ответила она. — Обычно ты делаешь такие вещи куда тоньше.
— Меня очень интересует твое мнение. Я так и не сумел выяснить, что думает об этом сам Рохан. Во время Риаллы он был слишком занят и не отвечал даже на прямо поставленный вопрос.
— Я думаю, что тебе удалось произвести на него нужное впечатление, — ничуть не кривя душой, заверила Андраде.
— Но я слышал, что ты уже подыскала ему невесту… Андраде кивнула.
— Верно. Однако Сьонед так же упряма, как и мой племянник.