Принц для снежной бабы

«Что я здесь делаю? – с ужасом подумала Маргарита. – Если бы меня сейчас кто увидел! Вот был бы позор! Хотя кто меня тут увидит из моих знакомых, если они все со мной? То есть возвращаемся к пункту первому, меня и так уже видят… Как говорит молодежь – палево, однако…»

Маргарита Олеговна Егорова – женщина за тридцать яркой внешности. Работа у нее была соответствующая, уважаемая и интересная. Психолог по образованию, она работала в частном порядке, как многие практикующие психологи. В одной клинике приходила под запись на консультативный прием, также работала

в центре реабилитации после сексуального и другого насилия над женщинами. Зарабатывала средне, но так как семьи у Риты не было, то ей на жизнь вполне хватало. Даже оставалось на приятные мелочи. Она позволяла себе иногда питаться в кафе и ресторанах. Она встречалась с подругами, посещала кино, выставки, театры, в общем, как могла заполняла свою жизнь. Отца своего Рита не помнила, а мама умерла полгода назад в одном из московских частных хосписов. Болела перед смертью она долго и тяжело, Рита уже свыклась с мыслью, что мамин конец неизбежен, но все равно очень тяжело пережила ее смерть, как потерю последнего родственника и такого близкого, самого родного для себя. А перед смертью ее мама сказала:

– Я вот ухожу, а ты остаешься совсем одна!

– Мама, прекрати! Я уже взрослая и самодостаточная! Со мной все будет хорошо! – успокаивала ее Маргарита.

– А вот я так не думаю! Ты только слабая женщина, как и все, требующая заботы, внимания и сильного надежного плеча. А у тебя никого нет, кроме твоих бестолковых подружек с их образом жизни, который ты не приемлешь, но все равно с ними общаешься, поддерживаешь отношения! А ведь все могло бы быть по-другому! Ведь и у тебя могла бы быть семья, и ты бы не чувствовала себя одинокой! А я воспитывала тебя в строгости и понимаю сейчас свою роковую ошибку.

– Я помню, – рассмеялась Рита, – как мы сидели с Вовой на качелях, он курил, вернее, пытался курить, бахвалясь передо мной, что он уже такой взрослый. Мы подростками были – первая любовь и все такое. А тут ты налетела в бигудях и хрясь его по спине дедовским ремнем с большой пряжкой. Я помню лицо Вовы! Он чуть сигаретку не проглотил! А уж как улепетывал! И больше за мной не ухаживал. Мало того, он шарахался от меня как от чумы и всем говорил, что у меня сумасшедшая мамаша и что от меня надо держаться подальше! – засмеялась Маргарита.

– И правильно! Нечего было в таком-то возрасте с мальчиками обжиматься! Курил он, понимаете! – стояла на своем мама.

– Мама, а в каком возрасте надо было? В каком, если не в том самом? Мальчики, любовь…

– Сейчас я думаю, что была не права, – соглашалась с ней мама, – нужно было поводья немножко отпустить. Но тогда я считала, что абсолютно права, стоя насмерть за твою честь.

– Да, мама, насмерть, – грустно улыбнулась Маргарита.

Мама Риты перевела дыхание, чтобы набраться сил, и продолжила:

– Я хочу сказать тебе, дочь…

– Да, мама?

– Твой отец ушел от нас, когда ты была совсем маленькой, и ты всегда говорила, что ничего не помнишь.

– Это так. Не надо сейчас об этом, мама. Ты расстроишься, а тебе это совсем не нужно. Я же, видишь, ни о чем не спрашиваю тебя. Честное слово, сейчас меня в моем возрасте это уже совсем не трогает. – Маргарита не кривила душой.

– Да… Тридцать пять лет почти прошло. Все давно умерло и с моей стороны. Вот когда он ушел, я была очень злая, просто

сгусток злости! Я проклинала его каждый день и была готова задушить! Любила сильно подлеца, а он предал! Ушел к другой женщине. Я ненавидела их обоих. Ничего не хотела знать и общаться тоже. Отец много раз хотел связаться с тобой, а я не дала. Я лишила тебя отца, который разлюбил меня, но хотел любить и общаться с тобой. Это ведь тоже мой грех, поэтому молчи и слушай меня, я облегчаю душу себе из эгоистических соображений.

– Не кори себя, я тебя как женщина очень хорошо понимаю и прощаю, – погладила ее по руке Маргарита.

– У них два или три года спустя, я уже не помню, родилась дочь… Или…

– Сын? – предположила Рита, улыбаясь, хотя впервые в жизни услышала от мамы такую информацию. – Другого не дано.

– Ты, как всегда, права! Вот честно, не помню! Я так старалась вычеркнуть все связанное с Олегом из головы. Один раз кто-то сказал, что у них ребенок родился… Вроде все-таки дочь, так мне запомнилось почему-то.

– Я поняла, что ты хочешь сказать. Что у меня есть сестра? Сестра по отцу?

– Сестра или все-таки брат? – снова задумалась мама Риты.

– В принципе это неважно!

– Да, ты помни! Ты не одна! Все-таки это родственник! Кровный родственник! – воскликнула мама. – Найди их.

– Мама, как искать-то? Мы даже не знаем точный год рождения и кого искать – мужчину или женщину? Да и где искать? – пожала плечами Рита, все же почувствовав некоторое волнение при этом известии.

Но она растерялась, так как совершенно не знала, что с такой информацией делать. Как ей поступить? Предпринять что-то или нет? Должно ее это заботить и волновать или нет? Очень много свалившихся на голову мыслей и раздумий.

– А я считаю, что ты теперь знаешь самое главное – что у тебя есть родственник! И детали кое-какие я тебе скажу. Олег просто умолял назвать тебя Сашей, в честь его отца. Просто клянчил, это было для него очень важно. Принципиально! Ему было все равно, кто родится – мальчик или девочка. А я вот заупрямилась, сама не знаю, зачем? Потом в голову лезли всякие глупые мысли, что если бы я назвала тебя Сашей, то, может, он и не ушел бы? Хотя бред, конечно.

– Характер у тебя всегда был… Непримиримый, – согласилась Рита.

– Солдафонский! – кивнула мама Риты и пустила слезу. – Но я точно знаю, что женщина, с которой он стал жить после меня, была мягкая, спокойная, безумно красивая. Посмотрим правде в глаза. И если у них кто-то родился, вот просто уверена, что они назвали ребенка Сашей… Второго, может, и последнего шанса в своей жизни Олег бы не упустил. Да и фамилия его, – посмотрела на дочь Ольга Петровна.

– То есть мне искать Александру Олеговну Егорову или Александра Олеговича Егорова? Облегчение задачи?

– Ну, да.

– А разница в возрасте какая у нас?

– Лет пять, – не очень уверенно ответила Ольга Петровна.

– Ты же говорила – у нас два, максимум три года разницы? – удивилась Маргарита.

– Ну, я с запасом беру, на всякий случай. Вдруг чего? – отвела глаза мама. – Говорю же, плохо помню.

– Мама, это нереально! Это миллионы людей! Ну, тысячи. Очень уж фамилия распространенная. К тому же, мама, если это девочка, она давно могла выйти замуж и сменить фамилию, и тогда это вообще не обнаружить.