Примус

Чулаки Михаил

Хотя психология толпы почитателей по-своему понятна: их собственные жизни настолько ничтожны, что они тщатся придать себе интереса, отождествляя себя со своими кумирами, пытаясь хоть в тысячной доле жить жизнью разрекламированного полубога - жизнью блестящей, богатой и упоительно порочной.

Герой опуститься в толпу не согласится никогда. Состоять в свите какого-нибудь пошлого нахального кумира - это позорнее даже смерти.

В смерти действительно есть что-то позорное. До сегодняшнего утра, когда обнаружился тайный изъян его организма, он стихийно веровал в собственное бессмертие. Веровал на двух уровнях. Чисто интуитивно он не допускал мысли, что может исчезнуть. Пусть умирают другие, которые не владеют собой. А он - он

заставит свое тело подчиниться непобедимой воле, заставит свой организм не стареть!

Только такое телесное бессмертие его устраивало. Жалкую ложь про бессмертную душу придумали, пытаясь такой уловкой обмануть смерть. Герой ни на секунду не мог согласиться с предлагаемой религиями моделью мироустройства. Не потому даже, что никаких доказательств существования бессмертных душ так и не добыто за тысячи лет существования разнообразных церквей - при всей их мощной организации и внушительных затратах на развитие теологии. А потому, что такая гипотеза избыточна: бессмертная душа - совершенно лишняя деталь в конструкции живых существ. И бытие ее после смерти представляется абсолютно бесцельным. Здесь, в подлинной жизни, человек действует, думает - он в развитии, а что душа? Самая праведная душа, бесконечно созерцающая Господа Бога, должна страдать от адской скуки. Собственных интересов у нее больше нет, развлечься она может только созерцая земные дела. Из действующих лиц души после смерти своего тела обречены превратиться в вечных никому не нужных зрителей... Так что нельзя сказать, что Герой мужественно отказался от утешительной веры в бессмертие своей души, нет - ничего утешительного в таком призрачном существовании он не находил, даже наоборот, статичное существование без возможности действовать очень походило бы на пожизненное заключение. Жуткое наказание! Ну а как ученый он понимал, что природа бережлива, и коли бессмертные души не нужны для продолжения жизни на планете, значит, их и нет. Если вслед за Декартом признать Бога и природу синонимами - Deus sive Natura то Сам Бог лишнего не создает. Напрасно верующие надеются на Него по части бессмертия своей души.

Но если инстинктивная уверенность, что силой своей воли он победит старость, никакими внешними примерами не подтверждалась, то существовал еще и аспект, скажем так, научно-популярный. Достижения биологических наук последних десятилетий, и генетики прежде всего, указывали, что очень скоро можно будет неопределенно долго поддерживать жизнь конкретного человека. Пока ему самому не надоест.

Инстинктивная уверенность рухнула сегодня, когда обнаружилась в нем затаившаяся опухоль. Стало ясно, что он подвержен болезням и смерти - как и все окружающие. Не обязательно умереть именно от найденной сегодня опухоли. Возможно, опухоль удачно вырежут, и он станет существовать дальше. Но подкрадется другая болезнь, третья. Всё как у всех. Однако научно-популярные надежды оставались: если прожить еще какое-то время, возможно, всего-то лет десять-двадцать, лекарство от смерти может появиться. Эликсир молодости, который грезился человечеству уже тысячи лет.

Правда, при нынешнем состоянии народонаселения возникнут проблемы этические. Когда людей на Земле и так слишком много, только смертность поддерживает хоть какой-то баланс. А если все миллиарды перестанут умирать, но будут продолжать размножаться, катастрофа и коллективная гибель неминуемы.

Выходит, бессмертие можно будет даровать отдельным выдающимся личностям. Или - покупать за бешеные деньги. Можно себе представить, какой поднимется ажиотаж, какое расцветет взяточничество, какая возбудится ненависть смертных к бессмертным! А поскольку лекарство будет ограждать лишь от старения биологического, но никак не от смертельных ранений, то появятся фанатики, которые станут убивать новоявленных бессмертных всеми доступными им пулями и динамитами.

Если бы Герой сохранил уверенность в своей гениальности, он бы не сомневался, что после изобретения

генетического бессмертия он станет одним из первых кандидатов. Но рядовым даже и докторам наук такая привилегия вряд ли будет доступна.

Да и не в этом главное! Зачем посредственности бессмертие?! Вот решающий вопрос! Нынешних шестидесяти-восьмидесяти лет более чем достаточно! Все животные удовольствия наскучат, и существование бессмертной посредственности на Земле сделается таким же ненужным, как существование бездеятельной бессмертной души на Небе. Достойны бессмертия только те, кто занят бесконечным процессом познания. Только оно открывает вечно новые горизонты! Ну и вообще занят творчеством в широком смысле. И если Герой понял наконец, хотя и с досадным опозданием, что никакой он не гений, то бессмертно ползать по Земле, каждую минуту помня о своем ничтожестве, - занятие не из приятных. Лучше рано или поздно тихо раствориться без остатка. Гораздо утешительней. И милосерднее со стороны Господа Бога к своим ничтожным творениям - если бы Бог существовал.

Выходило, что и научно-популярное бессмертие ему не нужно. Так что не было смысла продлевать свое существование в надежде, что вот-вот, завтра наконец наука откроет!.. Вот если бы Резерфорд не дожил два дня до появления эликсира бессмертия - было бы крайне обидно.

Сосед-академик вдруг громко сказал в пространство:

– Они думают, что за свои деньги купят здоровье так же, как отдельную палату! В нашу академию такие тоже лезут, но мы их не принимаем!

"В нашу академию" прозвучало загадочно.

– А какая у вас академия?
– вежливо поинтересовался Герой.

Этого вопроса сосед и добивался, надо понимать.

– Академия культурологии! Я вам скажу, молодой человек, что это самая главная наука, которая регулируют все остальные. Всякое достижение нужно оценивать в контексте общего культурного пространства. Вот, например: если бы мы раньше регулировали другие науки, мы бы не допустили преждевременного появления атомной энергии.

А Герой-то подумал сначала, что академик у него под боком настоящий!

– Вы и сейчас не можете ничего "не допустить", - непочтительно возразил он.
– Кто вас послушает?

– Мы пока можем воздействовать моральным авторитетом. Но будем добиваться и регулирующих функций. Законодательно.

– Научной цензуры? Это только Сталин умел запрещать науки. Генетику и кибернетику, - привел он неотразимый, но слегка уже потрепанный пример.

– И все равно регулирование необходимо. Одно клонирование чего стоит!

Дальше Герой не слушал. Но вспоминалась первая фраза соседа: "Они думают, что за свои деньги купят здоровье так же, как отдельную палату!" Словно бы ответил на его мысли. Свел долгие и не лишенные остроумия рассуждения к одной вульгарной фразе.

Что за судьба такая у Героя: видеть, как его мысли и чаяния словно бы отражаются в мутном кривом зеркале. То в Боре Куличе он отразился. Теперь вот в этом напыщенном самозваном "академике".

Глава 13

На следующий день после завтрака снова заглянул Арнольд Александрович:

– У вас все в порядке? Хорошо. Сейчас сходите на УЗИ, а после обеда перейдете в мою палату. В двенадцатую на втором посту.

УЗИ так УЗИ. Хотя ему только что делали в поликлинике, но не жалко и повторить.

Больничная узистка точно так же заговорщически шептала свое заключение, как ее поликлиническая коллега. Героя только смешила такая простодушная конспирация.

После обеда Герой стал собираться. С соседом, самозваным академиком, он прощаться не стал, захватил для начала плейер и газеты и отправился.

Второй коридор был полностью симметричен первому, так что и палаты должны были быть такими же. Герой вошел - на него посмотрел старик, похожий на артиста Филиппова.

– Здравствуйте, я к вам. Где у вас свободно?