Примета

Ваншенкин Константин Яковлевич

ВСТРЕЧА

Послевоенной домны пуск. Цветы и речи… Он сдал, конечно, и обрюзг До новой встречи. Смотрела на него в упор — Он спал в трамвае,— Но обжигала с прежних пор Черта любая. Из-под рубахи на груди — Седая поросль… Так жизнь пройдет, того гляди, Друг с другом порознь.

«Помогите! — крик из сквера»

— Помогите! — крик из сквера,

Женский голос молодой. В

нем отчаянье и вера Повстречавшейся с бедой. Здесь нужна, конечно, смелость, Чтобы кинуться вперед. И она у вас имелась, Проявлялась в свой черед. Отдаленно: — Помогите!..— Слышат окна и сады — На немыслимой орбите Ночи, боли и судьбы. Пусть же в чуткой жизни вашей Не кончается завод — Помогать и тем, кто даже Вас на помощь не зовет.

ВЕЧЕРНЯЯ БАЛЛАДА

Сын уселся, листает « Мурзилку», А сама, пока пыл не погас, Загрузила в момент морозилку, Тут же сунула чайник на газ. Погремела коробкой пельменей И кастрюльку для них — на плиту. В это время сквозь сумрак осенний Человек сообщил: не приду. Ну и ладно. На улице морось. Люди плавно отходят ко сну. «Перед ужином быстро помоюсь. Тело бренное ополосну». Пять минут постояла под душем, Обновленною вышла опять.

— Поедим, тихо лампы потушим

И немедленно, сыночка, спать…

«Женщина проплакала всю ночь…»

Женщина проплакала всю ночь, О своем, ушедшем без возврата. Ей никто не мог уже помочь, То была особая утрата. Об ошибках, сделанных давно, Снова убивалась, предположим. Но, уставясь в черное окно, Плакала она и о хорошем. Плакала о жизни прожитой. Что была еще на половине Но уже за новою чертой, В грозной, нависающей лавине, А когда в окне качнулась мгла И неясный лучик тронул стены,— С удовлетворением легла И заснула, словно после смены.

«Изменила — простил…»

Изменила — простил. Основание: дети. Но лишь стал ей постыл Еще больше на свете. Вроде все ничего, Да не то, что сначала, И на ласки его Кое-как отвечала. Изменила опять, Хоть и месяц не прожит… А детей отобрать — Даже суд не поможет.

КАЧЕСТВО

Был он вроде ничего, Добрым, ласковым. Стерла запросто его, Будто ластиком. Не осталось ни следа В чистой памяти. Может, вы, придя сюда, Так же канете. Он ушел в небытие И не значится. Вот какое у нее Было качество.

НЕПОСТОЯНСТВО

Такое же, как прежде, тело, Глаз

тот же свет, и только сердце улетело За кем-то вслед. Ах, с вами это так нередко, И жизнь проста: В который раз грудная клетка У вас пуста.

«Сострадание проявите!..»

Сострадание проявите! Он отчаянно всякий раз Задыхался опять при виде Бегло встреченных губ и глаз. Словно прежде, ни в чем не каясь, В суматохе летящих дней, От волнения заикаясь, Обратиться пытался к ней. Это странное заиканье В час негаданных в жизни встреч, Как короткое замыканье, Затрудняло внезапно речь.

ПОГИБШАЯ ЛЮБОВЬ

На улице дальней Очнулся с авоськой мирскою Под мемориальной, Недавно открытой тоскою. Любовь укоряла: Прислушайся к слабому крику. Любовь умоляла Включить ее в Красную книгу. А там, между строчек, Остался с прошедшего лета Засохший листочек Былого чужого букета.

«От ранней подруги своей…»

От ранней подруги своей Для позднего брака Ушел. Захотелось детей, Которые благо. И сызнова — только держись — Углы, комнатенки. И все-таки всякая жизнь Чужая — потемки. У каждого доля своя. Судьба или сила. И новая эта семья Его оглушила. Седой. Как мальчишка одет. С коляскою — в гору. И видно, что это не дед, По скучному взору.

«Надоело прыгать…»

Надоело прыгать, Тешить прыть свою, Появилась прихоть — Завести семью. Захотелось замуж. Вспыхнула в тиши Золотая залежь Собственной души. С этою душою Исстрадалась всласть. А еще с другою Надобно совпасть. А еще несмело, Будто от обид, Колоколом тело Девичье гудит.

«Он прошептал ей одно…»

Он прошептал ей одно: Мы совпадаем по фазе…— В этой технической фразе Нежности было полно. Он сообщал ей о том В этой чудовищной форме, Что понимание в норме Будет у них и потом. Что на далекий большак Выйдут, ступая упруго… — Мы рождены друг для друга, Раньше сказали бы так.

ЛЮБОВЬ

Все бы меж дел, Щурясь счастливо, В очи глядел Ей без отрыва. Вот и гляди!.. Мало денечка. Но впереди Вечер да ночка.