Примерные девочки

де Сегюр Софья Федоровна

Соня ничего не ответила, казалось, она считала этот совет неисполнимым. Маргарита посмотрела на госпожу де Флервиль так, точно считала ее слова невозможной вещью. Госпожа де Розбур заметила это и улыбнулась:

– Что с тобой, Маргарита? Что ты надулась, глядя на госпожу де Флервиль, точно мышь на крупу?

– Маменька, я не люблю… мне не нравится, что… что… – замялась Маргарита. – Я не знаю, как сказать, но я не стану молиться Богу, чтобы злая мачеха снова вернулась и принялась сечь бедную Соню.

– Госпожа де

Флервиль и не говорила, что надо об этом молиться, – возразила госпожа де Розбур. – Она сказала, что Соня должна молиться о том, чтобы стать такой доброй, чтобы мачеха любила ее и сделала ее счастливой.

– Но, маменька, госпожа Фичини такая злючка, что не может сделаться доброй! Она так ненавидит Соню, что если вернется и возьмет ее к себе, то опять будет мучить, а вовсе не сделает счастливой.

Госпожа де Флервиль улыбнулась:

– Милая моя, для Бога все возможно: он может смягчить сердце госпожи Фичини. Соня должна молиться, чтобы стать такой доброй, что ее доброта смягчит сердце мачехи и та станет любить ее.

– И я хотела бы, чтобы госпожа Фичини стала доброй, но будет лучше, если она останется там навсегда, а Соня станет жить с нами! – не сдавалась Маргарита.

– Все это хорошо, Маргарита, и доказывает, что у тебя доброе сердце, но, рассудив, ты поймешь, что Соня, если мачеха будет любить ее, будет счастливее, живя с нею, чем с чужими, которые хотя и любят ее, но ничем не обязаны ей, и от которых она не имеет права ничего требовать.

– Правда, Маргарита, если бы мачеха любила меня, как тебя любит твоя мама, я была бы так же счастлива, как ты, и я не беспокоилась бы о том, что будет через несколько месяцев, – подала голос Соня.

– А все-таки я боюсь, что госпожа Фичини скоро вернется, – вздохнула Маргарита.

– И я тоже, – прошептала чуть слышно Соня.

После обеда дамы остались в гостиной работать, а дети пошли вскапывать свой садик. Камила и Мадлен поручили Маргарите и Соне отыскать несколько молоденьких кустиков красной смородины и малины, вырвать их с корнями и принести в садик, чтобы посадить там.

– Куда же мы пойдем? – спросила Маргарита.

– Я видела недалеко отсюда, у рощицы, и смородинные, и малиновые кусты, – объявила Соня.

– По-моему, лучше спросить садовника, – заметила младшая из девочек.

– Пойдем сперва посмотрим те, про которые я говорю, – скомандовала старшая. – Если нам не удастся их вырвать, мы попросим садовника помочь нам.

Девочки побежали и скоро увидели кусты, про которые говорила Соня. Как они обрадовались, увидев, что на них пропасть ягод! Соня набросилась на них и стала жадно запихивать ягоды в рот, особенно черную смородину, Маргарита, покушав немного, остановилась.

– Ешь же, дурочка, – сказала ей Соня, – пользуйся случаем!

– Каким случаем? – удивилась малышка. – Я ем ягоды каждый день.

– Они вкуснее,

когда сам срываешь, а потом тут ешь, сколько хочешь. Господи, как хорошо!

Маргарита с удивлением посмотрела на подругу: она никогда не видела, чтобы ели с такой жадностью, с такой поспешностью. Когда Соня уже не могла больше есть, она вздохнула от удовольствия и отерла губы листьями.

– Зачем ты обтираешься листьями? – спросила Маргарита.

– Чтобы платок не запачкать, на нем пятна останутся от черной смородины.

– Ну и что? Платки всегда пачкаются.

– Если увидят, что я ела черную смородину, меня накажут.

– Какие глупости! Тебе и слова не скажут. Мы едим, что хотим.

– Как – что хотите? – удивилась Соня. – А вы не бываете больны оттого, что покушаете чересчур?

– А мы никогда не едим «чересчур», ведь обжорство – большой грех.

Соня покраснела и, чтобы Маргарита этого не заметила, предложила ей вырвать несколько кустиков красной смородины и отнести подругам. Девочки принялись за работу, но рядом послышались голоса Камилы и Мадлен:

– Соня, Маргарита, где вы?

– Мы здесь, здесь! Вырываем кустики.

Камила и Мадлен подбежали.

– Что вы тут делали без малого час? – поинтересовалась Камила. – Мы вас ждали-ждали, теперь пора уже идти заниматься.

– Да вы всего один кустик вырвали! – разочарованно протянула Мадлен. – Во что же вы играли?

– Да Соня набросилась на ягоды… – засмеялась было Маргарита.

– Замолчи, доносчица, как бы мне из-за тебя не досталось! – перебила ее Соня.

– А я тебе говорю, что ничего не будет, моя маменька не такая злая, как твоя, – отмахнулась малышка.

– Что такое? Что случилось? – вмешалась Камила. – Говори Маргарита, а ты Соня, не мешай ей говорить!

– Мы пришли сюда, и Соня все это время ела красную и особенно черную смородину, а я смотрела, как она ест. Ужасно, как она проворно ест! Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так много ел! Любопытно было, – сказала Маргарита.

– Зачем ты так много ела, Соня? – испугалась Камила. – Ты же заболеешь!

– Не заболею, – буркнула Соня. – Просто мне очень хотелось есть.

– Есть хотелось? Да мы только что вышли из-за стола!

– Да мне не говядины есть хотелось, а черной смородины.

– Ха-ха-ха! Голод распространялся только на смородину?.. Но ты побледнела, тебя тошнит?

– Вовсе нет! – слегка рассердилась Соня. – Мне и еще есть хочется, и я могу сесть еще целую корзину черной смородины.

– Не советую, – предостерегла Мадлен. – Полно же, Соня, не сердись, пойдем с нами.

Соне было не по себе, и она, ни слова не ответив, пошла за подругами в комнаты. Всю дорогу она молчала. Камила, Мадлен и Маргарита, думая, что она дуется, говорили лишь между собой. Девочки вошли в классную, где маменьки ждали их, чтобы заняться уроками.