Приманка
Шрифт:
– Но она в монастыре… – заикнулась Луиза, с внезапным уважением оглядела моего жениха и кивнула: – Я могу ей написать. Она выйдет за ворота, там есть беседки.
– Знаю, – кивнул Танрод. – Так кого еще нужно взять?
– Род, – заволновалась я, догадавшись, что он подразумевает под словом «взять», – это же большой расход.
– Если бы я знал тебя меньше, то оскорбился бы, – сообщил он и тут же, склонившись к моей руке, бережно коснулся губами пальцев.
– Я написала Мелисанте, через десять минут можем идти, а Генри сегодня с друзьями на охоте, его лучше не трогать, – отправив письма, деловито
– Я знаю это, теперь знаю. – Танрод снова поцеловал мне руку. – Вели, я отправлю тебя к Кэру, он должен достать платье. Жениться на монашках не позволено даже магам Саркана. Он и отведет тебя в храм, если ты не против.
– Лишь бы он не был против, – хмуро пошутила я. – Иначе придется тебе искать меня по всем окрестным горам и островкам.
– Не волнуйся, я дам ему строгий наказ, да и не такой уж он упрямый.
– Если вы говорите о маркизе Сангирте, – снова с лету угадала Луизьена, – то это крепкий орешек. И я предпочла бы быть рядом с Вели.
– Ему двоих не увести, – задумался Танрод. – К тому же это пустые страхи. Просто раньше Вели с ним не ладила, а теперь все будет иначе.
– Не поэтому, – вздохнула я. – Он очень беспокоится о Гили и боится предательства.
– Тогда нужно сказать ему правду, – намекнула Луизьена. – Судя по случившемуся сегодня утром, волнуется он не зря. Рядом с Гили наверняка есть предатели.
– Она уже уволила всех служанок, – сообщила я тетушке, хотя не думала, будто открываю ей нечто секретное, и оказалась права.
– Это мне известно, – кивнула Луизьена и лукаво усмехнулась. – Пострадала даже Бенни, которую устроила туда я. Но не предупредила ее высочество, чтобы она случайно не выделила девушку среди других, и теперь не знаю, как вернуть служанку назад.
– Я уже говорил, что вы действовали, как шайка шпионов, – буркнул Танрод. – Но раз ручаетесь за эту Бенни, то я ее верну.
– С каких пор лорд архивариус решает такие проблемы? – мгновенно поймала его оговорку Луизьена, но Танрод улыбнулся ей с самым любезным видом:
– Мне кажется, нет ничего удивительного, если один из магов, служащих императору, помогает своему собрату советом. Гораздо поразительнее, что тайны, которые мы постарались скрыть даже от людей, ехавших в том отряде, через несколько часов стали известны в герцогстве Дирзо.
– Но мы уже почти декаду живем в Тагервелле, – призналась Луизьена. – Выехали сразу же, как я получила от Вельены письмо.
– Но в нем не было ничего тревожного… – Танрод говорил все медленнее, потом с досадой хмыкнул: – Ну конечно, условное слово. Вели тогда все понимала неправильно.
Он, забывшись, притянул меня за руку поближе, заглянул в глаза, взглядом прося прощения.
А потом резко встал, подошел к одной из стен и повернул крючок для одежды. Рядом немедленно распахнулась узкая створка потайного окна, и в комнату плеснулся прогретый солнцем воздух, принося запах моря, полыни и рыбы.
– Вели, пора. – Танрод взмахнул рукой, чуть подтолкнул меня, и я оказалась на той же веранде,
Но теперь совершенно одна. На душе сразу стало как-то пусто, да и день клонился к вечеру, солнце почти скрылось в холмах за городом, тени от домов стали расплывчатыми и нескончаемо длинными. Горожане не любили вечерами гулять по этой, погруженной в тень набережной, предпочитая уходить по выложенным песчаником дорожкам восточнее, к холму, на котором высились императорский дворец, особняки знати и храмы.
– Все готово, – донеслось от дома сухое заявление.
Оглянувшись, я обнаружила мрачного маркиза Сангирта, стоящего в проеме распахнутой двери, и медленно двинулась в ту сторону, с каждым шагом все яснее понимая, как права была Луизьена, досконально изучившая нравы мужчин. С учеником Танрода нужно поговорить, и как можно скорее.
– Лорд Кэрдон, – прикидывая, хватит ли мне на объяснения пяти минут, мягко начала я, войдя в обставленную в сельском стиле гостиную. – Почему вы на меня злитесь?
– Я? Ничего подобного, – объявил он ледяным голосом и не выдержал, презрительно добавил: – Я просто не доверяю вам. Вы приведете Онгильену к гибели.
– И у вас есть доказательства? – изумилась я, но сразу же осознала – если бы они у него были, маркиз уже убивал бы меня, причем ничуть не усомнившись в своем праве.
И он прекрасно понял, что я об этом догадалась, – чуть подался вперед и свистящим шепотом произнес:
– А вы можете объяснить, отчего герцог напал почти сразу, как только вы оказались на моем месте?
– Не на вашем, а на своем собственном. Не забывайте, это вы ехали под моей личиной, – огрызнулась я, спешно ища веские доводы в свою защиту. – И это не я решила, что должна ехать с Гили, а Танрод! Причем посадил вас в ее карету за два дня до того, как сообщил об этом мне!
– Потому что ты свела его с ума, – Кэрдон забыл о том, что обращался ко мне с положенной между людьми нашего круга учтивостью, и теперь смотрел горящими ненавистью глазами, – и он стал цирковой собачкой, танцующей под твою дудку. Его не узнают ни друзья, ни родня, он не влюблялся в женщин ни в восемнадцать, ни в двадцать два, отверг трех выбравших его красавиц! А теперь вдруг решил срочно жениться на монашке, у которой проснулись слабенькие способности? Причем ментальные, какое необычное совпадение! А лисья хитрость и повадки опытного шпиона у тебя и раньше были, меня не проведешь.
Он вдруг прищурился и пристально уставился каким-то странным взглядом, въедливым и ласковым одновременно.
– Что ты намерен во мне рассмотреть? – еще шутила я, но уже чувствовала, как все сильнее кружится голова, словно я слишком долго каталась на карусели. – Кэрдон! Прекрати!
– Ну уж нет, – жестко процедил он, вглядываясь в мои глаза с безумной яростью. – Я не позволю тебе сделать из себя дурака и сожрать своего друга без соли тоже не дам…
Мир начал медленно вращаться вокруг меня и темнеть, как омут, рождая в душе ужас и отчаяние. Но вспыхнуло спасительным лучиком воспоминание об уроках Танрода, и я, невероятным усилием заставив себя зажмурить глаза, поставила последний придуманный мной щит. Он родился из снов, в которых я связанной по рукам и ногам дичью падала в бесконечно глубокую мглу, не имея возможности ни крикнуть, ни вздохнуть.