Приманка

Тейлор Алисия

Я оборвала звонок и повернулась к Мари, которая сидела теперь рядом со мной. Мне удалось выдавить нервную улыбку, после чего она заговорила.

— Мне кажется, я видела тебя раньше. Ты была на бое в прошлый раз?

— Да, я была.

— И ты должно быть «милая девушка с длинными рыжими волосами», о которой мне рассказывал Виктор. Ты видела его у Пола дома. Это редкость для Пола, иметь «друга», с которым он нас знакомит.

Я искренне улыбнулась.

— Ой, очень приятно. Да, это была я. Твой сын очень милый и вежливый мальчик.

— Ты девушка Пола?

—

Нет!

Это было сказано слишком резко. Мари удивилась моему тону.

— Я могу быть необъективной, но, мне кажется, большинство девушек были бы счастливы составить пару моему брату.

Я рассмеялась и сказала:

— Да, я не сомневаюсь. Я не имела в виду ничего плохого. Мы только встретились с Полом. Утром, когда Виктор меня видел, я оказалась у него дома после вечера в спорт-баре. Немного перебрала. Вообще-то я работаю в спортзале, где тренируется Пол.

— Итак, ты тренер?

— Да.

— Круто! Мне жаль, что тебя втянули в мои проблемы.

— Не извиняйся, — сказала я. — Это не твоя вина.

— Как вы с Полом поняли, что Митч устроил слежку?

— Митч оказался на моем пороге. Он ворвался в мой дом.

— О боже мой! Он же не трогал тебя, не так ли?

В Митче, действительно, было что-то зловещее, раз все искренне переживают за меня.

— Нет, он не причинил мне вреда, — ответила я. — Он сказал, что был полицейским и преследует тебя за жестокое обращение с детьми.

Мари подскочила с дивана. Теперь она тоже была вне себя от злости.

— Он лжет. Джесси, я клянусь... Я скорее умру, чем причиню вред своему сыну. Я перевернула всю свою жизнь, чтобы обезопасить его.

Ее глаза наполнились искренностью, что не вызывало ни грамма сомнения. Я не знала ее, и она могла меня обманывать. Но на данный момент, я предпочла бы больше поверить ей и Полу, чем Митчу.

— Я ему не верю. Он не дал мне на это ни единой причины. Я хочу верить тебе... и Полу.

Мари улыбнулась и сказала:

— Тебе нравится мой брат, я вижу это в твоих глазах.

Не знаю, что она могла в них увидеть, но сейчас меня одолевал глубокий стресс и дискомфорт.

— Он хороший парень. Преодолел многое и стремится быть лучшим во всем... Если бы только мои проблемы не ставили ему подножки по жизни. Он не может жить, не защищая нас.

— Мари, Митч бил тебя?

Ее взгляд застыл на пятне в стене, и после она заговорила:

— Да. Он получал истинное удовольствие от контроля над истязанием женщин. Он отморозок. Преследует всех, кто слабее его. Он нападает на Пола, только потому, что знает, что он не причинит ему настоящего вреда, но с другими он держится в стороне. Он слишком трусоват для отморозка. Женщины, дети... Поэтому он нацелился на тебя. Уверен, что все женщины слабые.

— И что думаешь о Викторе? Митч может его ударить?

— Он никогда не трогал его в физическом плане... еще. Но однажды ночью несколько лет назад, Митч, действительно, был жесток со мной, после чего я попала в больницу. Это было впервые, когда Виктор был свидетелем. Виктору было шесть тогда. Я знала, когда наберусь мужества, то уйду от него. Нельзя было растить сына

в таких условиях. С тех пор мы скрываемся. Каждый раз, когда я верю, что мы выиграли гонку, он находит нас. Пол не может жить своей жизнью, потому что мы всегда под его защитой двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Это должно закончиться. Я хотела бы знать, как сделать так, чтобы все были в целости и сохранности.

— Ты пыталась решить эту проблему через суд? Можешь засвидетельствовать все это против него?

— Он полицейский и уважаемая персона в городе, веришь или нет. Он отморозок и жесточайшее существо всего человечества, но он знает свою работу, выполняет ее хорошо и коллеги прикрывают его спину. На меня есть дело. Я была арестована подростком за хранение наркотиков. У меня было несколько фунтов марихуаны друга. Решила забить косячок для себя и нескольких друзей, как делали молодые и глупые детки. Выкурила его в туалете в парке. Полиция устроила налет, и мои друзья были быстрее меня. Митч был тогда патрульным. Он меня и арестовал.

— Ничего себе!

— Да... он взялся за меня и отвел в комнату для допросов. Он был очень милым и не хотел, чтобы я запачкала свое досье судебным делом... обвинением в наркодиллерстве. Это было обвинение «хранение с целью сбыта», потому что я сама приняла слишком много. Я думала, он хотел секса от меня, но он не предложил ничего. Тогда я была напугана до чертиков... и не предлагала себя ему. Он сказал, что отпустит меня и будет держать подальше от неприятностей... Я была наивна...

— Что он сделал?

Она грустно улыбнулась и присела назад.

— Он меня отпустил, но каждый раз, когда я оборачивалась, он был там. Он был возле школы и возле забегаловки, где мы с друзьями болтались. После этого никто не хотел больше общаться со мной. Кто хотел, чтобы вокруг болтался полицейский, когда ты подросток, правильно? Своим вниманием он проник мне в голову... Запутал, я бы так сейчас это назвала. В итоге он стал единственным, с кем я общалась, и мы стали чаще встречаться... неофициально.

— Сколько лет ему было?

— Двадцать шесть, — сказала она.

— А тебе было...?

— Пятнадцать.

От шока я не могла найти нужных слов, вообще каких-либо слов. Это делало его не просто уродом, а педофилом.

— Это...

— Незаконно? — смеялась она. — Да, знаю. Но мы не спали до шестнадцати, а после, когда я забеременела, он сделал согласие взрослых... все стало легально, он придерживался этих вещей... в те дни он был замечательным для меня. Думала, он был моим спасательным кругом от мира криминала, и старалась быть примерной женой, была благодарна за все, что он делал для меня. Я жила в неведении, пока Виктору не исполнилось два. Он не сдержал обещание с той ночи в комнате допросов. Я была взята на поруки, оказалось, я не явилась на суд, о чем даже близко не знала. Мое дело так и осталось на рассмотрении. Теперь поздно для вынесения приговоров и ареста, но никогда не поздно для него в борьбе за нашего сына. Когда он начал рукоприкладствовать, я думала, он просто убьет меня в итоге. Поэтому забрала Виктора и сбежала.