Приманка
Шрифт:
— Мама, не начинай.
Она надула свою нижнюю губу и сказала:
— Не понимаю, почему ты не хочешь мне рассказывать.
— Про что, мама? Нет ничего такого, о чем нужно говорить.
— Я тоже женщина. И знаю признаки присутствия мужчины рядом. Почему просто не рассказать о нем. Почему ты его скрываешь?
— Я никого не прячу, мам. Давай забудем это, ладно?
Я пошла на кухню, чтобы найти, чем себя покормить. Мама меня преследовала, и я чувствовала ее прожигающий взгляд на затылке. И все-таки взорвалась.
— Брось это! Мне двадцать три! И вдруг ты хочешь быть мамой, и мне нужно
— Что ты имеешь в виду? Почему ты кричишь на меня?
Тяжело выдыхая, я сказала:
— Прости. Я не должна была кричать на тебя... но тебе необходимо просто отпустить это все.
— Надо же! Ты даже не рассматриваешь возможность звонка Джастину, пока спишь с другим мужчиной, которого прячешь.
— Боже, все, хватит! Я не такая, как ты, понятно? Совсем не такая! И если тебе так интересно, это не катастрофа. Я всю жизнь работала над тем, чтобы этого не случилось. Ты последний человек, на которого я хотела бы быть хоть каплю похожей. Ты всегда была одержима мужчинами. Ты думаешь, что хорошей внешности достаточно и не обязательно работать... и ты наркозависима! Так что нет, у меня нет опыта общения с хорошей матерью... таких отношений, где ты хочешь поговорить о чем-то. Ты была ужасной матерью временами, и я не понимаю, почему я не возненавидела тебя за все то!
Я настолько увлеклась своими дебатами, что не заметила, что мама утопала в слезах. Это не могло значить то, что было на самом деле. Моя мама была королевой драмы и к тому же наркоманкой, она могла включать и выключать эмоции, пока все не сбросят шляпы к ее ногам.
Она не вымолвила ни слова. Вместо этого она развернулась и вышла. Я проследила за ней, окунувшись в чувство вины после всех ужасно высказанных ей слов... даже, если это и было правдой.
— Мама, — прокричала ей вслед.
Она полностью проигнорировала меня и спряталась в ванной. Как только я подошла к двери, она хлопнула ей перед моим носом и закрыла ее на замок.
— О, господи, мама... ты серьезно? Это совсем не зрело для тебя. Если ты и правда разозлилась на меня, выйди и скажи это в лицо.
Ни одного звука не вышло из ванной. Я дотянулась до ручки, чтобы повернуть, но она действительно была заперта.
— Да, ладно, мама. Не будь смешной. Извини, что обидела твои чувства, хорошо?
— Пфр!
Я закатила глаза. Все равно она меня не видела.
— Мам, это и правда смешно. Ты поступаешь, словно маленький ребенок!
— Дай догадаться, у меня есть предыстория для этого, — сказала она. — Может именно это и делает меня такой ужасной матерью! Я не принимала ни одной таблетки в течение месяца, и так как тебя не было по близости, ты не имеешь ни малейшего понятия, насколько это было тяжело для меня! Я только что потеряла единственного близкого человека во всем мире, кроме тебя, которая, как мне думалось, беспокоится обо мне, и сейчас ты выговариваешь, какой плохой матерью я была...
Боже, она была виртуозна в вызывании чувства вины. Острая боль пронзила мою грудь, и я поняла, что она снова выиграла. Это было основной причиной моего молчания в наших спорах. Она всегда выходила победителем.
— Мам.
Теперь мой тон был менее враждебным, извиняющимся. Я очень на это надеялась.
— Прости меня.
— Слова причиняют больше боли, чем пощечина, — тихо сказала она.
— Я знаю, мне действительно очень стыдно. Пожалуйста, выходи и поговори со мной.
Прежде чем она успела выйти, мой телефон зазвонил.
— Наконец-то! Мам, мне нужно ответить, я жду звонка... по работе, — солгала я. — Сейчас вернусь.
Я забежала в гостиную и схватила телефон. Это был Пол.
— Привет! Ты в порядке? Мари в порядке?
— Можешь встретиться со мной на берегу озера, где мы плавали с тобой в тот день?
— Да... конечно. Все в порядке? Что случилось?
— Я буду ждать тебя возле озера через пятнадцать минут. Встретимся там, хорошо? Я все тебе объясню там. И Джесси...
— Да?
— Пожалуйста, будь осторожнее, чтобы за тобой не было слежки, ладно? У Митча была коричневая четырёхдверная машина... но он может и сменить ее. Если почувствуешь преследование, не приезжай.
— Хорошо, но...
Прежде чем я могла что-либо сказать, звонок оборвался. Появилось ощущение, что я стала героиней шпионского романа.
Только тогда я услышала, что дверь в ванной открылась. Я подошла к маме, посмотрела ей в лицо и стала вспоминать все хорошее, что была в моей жизни... его было достаточно.
— Мне, действительно, жаль, мама. Я люблю тебя. Спасибо за все, что ты делала для меня. Спасибо, что ты моя мама.
Она снова заливалась слезами и бросилась ко мне в объятия.
— Я тоже тебя люблю.
— Хорошо, — ответила я ей с улыбкой. — Мне нужно встретиться с клиентом, но я скоро вернусь, и мы подумаем об ужине, ладно?
— Хорошо, — сказала она, улыбаясь мне.
***
Я вышла наружу и оглядела парковку возле моего жилого комплекса. Никаких коричневых машин не попалось на глаза. Вспоминая слова Пола, я подошла к своей машине и еще раз хорошенько изучила каждый автомобиль на парковке, есть ли кто внутри, пока не убедилась, что они все пустые. Только в одной сидела девушка с малышом, а в другой подросток разговаривал по телефону. Никто из них не выглядел, как Митч или как полицейский. Я так же оборачивалась по сторонам, когда уже ехала в машине к нашему озеру. Я даже замедлила скорость возле поворота к спортивному залу, чтобы, если кто меня преследовал, не догадался о моем маршруте. Ехавшие за мной водители только раздражались моими маневрами, но никто не выглядел заинтересованным. Я нашла удобное местечко недалеко от тропинки к озеру, и остальной путь продолжила пешком. Пола еще не было на месте.
Я стояла и смотрела на озеро, прокручивая различные варианты дальнейшего сценария. Мне было страшно за него, его сестру, его племянника... и даже немного за себя. Когда я услышала шаги Пола, то вздрогнула от испуга и развернулась настолько быстро, что чуть не угодила в озеро.
— Привет, — вырвалось у меня.
Его лицо было полным беспокойства.
— Привет. Спасибо, что пришла.
— Конечно. Я так волновалась.
Он протянул руку, взял выпавший локон и заправил его мне за ухо. Это был простой жест, но настолько глубокий, что по телу побежали мурашки.