Приманка
Шрифт:
– Еще один звонок.
Снова ожидание.
– Джуди? Я на месте. Нет, надолго. Скажи ему, я позвоню завтра. Да, все хорошо. На всю ночь. Завтра позвоню, хорошо?
Корин кладет трубку.
– Порядок, – сообщает она, поднимаясь. – Все сделано. Хочешь посидеть, поболтать, или сразу приступим?
– Приступим, пожалуй.
– Ладно. – Она снимает тенниску. Под ней тугой лифчик. – Где эта штука?
Он молча вытаскивает из-под кровати чемодан, поднимает крышку. Сложенный маскарадный костюм лежит сверху. Нарисованный люминесцентной краской
Коринн поднимает со спины волосы и поворачивается:
– Будь добр, расстегни.
Расстегивая лифчик, он ощущает на ее коже влажность от дождя. Она снова поворачивается, прижимая одной рукой лифчик к грудям, потом на глазах у него отпускает их. Бросает взгляд на костюм и хихикает.
– Это будет великолепно, – шепчет Коринн.
За милю от мотеля полицейские выключают сирены и фары. Кто-то сообщает по радио: на перекрестке стоит полицейская машина. Она ведет их с умеренной скоростью к боковой стороне здания.
Полицейские выскакивают, бросая дверцы открытыми. Ни к чему настораживать свою добычу их лязгом. Местный полицейский разговаривает с портье и выходит снова.
– Двенадцатый номер. В конце коридора. Он специально попросил этот.
Они уже вынули винтовки из багажника передней машины. Фрэнк вытаскивает пистолет и жестом приказывает остальным занять свои места.
Коринн уже на кровати, одетая в маскарадный костюм. Он сшит на ребенка, поэтому туго облегает ее, но это не важно. Под ноздрями две дырочки для дыхания, но они слишком маленькие, чтобы беспокоить его, чтобы портить эту минуту. Он хватает ее за руки, ощущая сквозь тонкий пластик кости и плоть. Когда входит в нее, из его рта вырывается стон удовольствия, совпадая с двойным грохотом двери. Сначала ломается непрочный замок, потом дверь ударяется о стену.
Он поднимает сощуренный взгляд, комната заполняется людьми и оружием. Всего секунду он лежит на ней, потом валится на пол и растягивается, а Коринн садится, срывает с лица резиновую маску и шипит:
– Черт возьми, что здесь происходит?
Глава пятидесятая
Кристиан снимает телефонную трубку.
– Да?
Слушает, потом говорит:
– Спасибо. Молодцы. Мы непременно отпразднуем.
– Что там такое? – спрашивает Клэр.
– Полицейские только что схватили кого-то. Они уверены, что это тот самый убийца. – Кристиан медленно кладет трубку на место. – Клэр, мы свободны. Конец. Больше никакой охраны, никаких телохранителей, никаких слежек. Все позади.
Гленна Ферниша везут в город на экспертизу. В штаб-квартире нью-йоркского управления полиции в Нью-Джерси его одежду берут на анализ ткани, дают ему белый бумажный комбинезон. Однако сначала он подвергается физическому обследованию, очень тщательному, какой устраивают жертвам изнасилования. С головы, груди и паха берут
Из прокола выступает несколько красных капель. Врач хочет приложить к нему тампон, но молодой человек опережает его, подносит ранку ко рту и высасывает.
– Я читал, что когда акула обливается кровью, – оживленно рассказывает он, – то может прийти в неистовство, пытаясь насытиться собой.
Врач молчит. Она повидала многих, прошедших через этот кабинет, но не видела никого столь спокойного.
Ровно в половине девятого Ферниш просит разрешения позвонить. Его ведут в камеру и оставляют наедине с телефоном. Он набирает номер, давным-давно заученный наизусть. Отвечает женский голос:
– Чанс, Труман и партнеры. Доброе утро.
– Мистера Трумэна, пожалуйста.
Несмотря на ранний час, его соединяют с секретаршей Трумэна. Или, может, трубку берет кто-то из практикантов.
– Он там?
– Мистер Труман на совещании. Могу я…
– Скажите ему, что это Харон, – прерывает Гленн. – У него есть мои… произведения искусства. Думаю, он захочет побеседовать со мной.
Минуты через две в трубке раздается мужской голос:
– Труман.
– Слушайте! – восклицает Гленн и рассказывает обо всем, что произошло с ним.
Пауза.
– Вы уверены, что у полицейских больше ничего нет?
– Уверен.
– Хорошо, – говорит Труман. – Буду там примерно через час. Тем временем отправлю вам факсом на подпись контракт, утверждающий меня вашим адвокатом. Моя фирма запрашивает восемь тысяч в день.
– Это больше, чем я ожидал.
– Стандартная ставка, мистер Ферниш.
Впервые за утро Гленн ощущает вспышку раздражения. Он, художник, берущий на себя риск, получает в год, видимо, меньше, чем этот сидящий в конторе мерзавец.
– Как насчет скидки? – интересуется он.
Голос Трумана звучит холодно:
– Почему мы должны делать вам скидку, мистер Ферниш?
– Думаю, вы знаете почему.
– А я думаю, что вам лучше забыть об этой мысли. Не знаю, кто внушил ее вам. Для меня вы просто клиент, нуждающийся в моих услугах. Если вас это не устраивает, я кладу трубку и ищите другого адвоката. Ясно?
– Ладно, – отвечает Гленн, надеясь, что потом вполне сможет шантажировать Трумана, если понадобится. – Отправляйте факс, я подпишу.
– Кстати, о предыдущей теме, – продолжает Труман. – Насколько я понимаю, у полицейских нет доступа к списку ваших… э… клиентов?
– Нет. Список существует, но он в безопасности. Отправляйте факс, Труман. Я хочу выйти отсюда.
Первую смену в камере для допросов берут Дербан с Позитано. В зоне наблюдения за прозрачным с одной стороны зеркалом сидят другие полицейские, работавшие над этим делом. Гленн Ферниш выглядит спокойным. Время от времени почесывается, запуская руку под бумажный комбинезон.