Приманка

Стронг Тони

– Понятно, – кивает Клэр, хотя ей не совсем ясно, что она понимает.

– Послушайте, Клэр, – продолжает Воглер уже мягче. – Я хотел встретиться с вами, потому что вы правы, говоря, что у нас есть кое-что общее. Как и вы, я потерял очень близкого человека.

– Знаю. Я читала в газетах…

– Я говорю не о смерти Стеллы, не только. Терять ее я начал задолго до этого. – Он вздыхает. – Возможно, будь она жива, мы смогли бы разобраться с нашими проблемами. Это один из многих вопросов, ответить на которые теперь никогда не сумею. Но речь о том, что, подобно

вам, я знаю, что такое горе. И знаю, как легко можно позволить ему сломить тебя. Ты испытываешь ошеломляющее чувство вины за то, что остался в живых. Хочешь наказать себя… или, возможно, в вашем случае, найти кого-то, кто будет тебя наказывать. Но приходит время, когда нужно забыть о своей вине и гневе на себя. Жизнь продолжается, но только если ты позволяешь ей.

Клэр кивает. На репетициях они не рассматривали такого поворота событий.

– Я принес вам кое-что, – сообщает Воглер, достает из кармана пиджака книжечку и вкладывает ей в руку. – Возьмите.

Сначала она думает, что это сборник стихов, потом видит, что это один из томиков философии нового времени, лежащих возле касс во всех книжных магазинах. Смотрит на заглавие. «Книга утрат».

– Она очень помогла мне, когда погибла Стелла, – добавляет он.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – И жестом велит официанту подать еще выпивку.

Клэр отчаянно пытается вернуть ход операции к сценарию.

– Значит, вы не хотите меня мучить? – выпаливает она.

– Клэр. О, Клэр. – Воглер протягивает руку, мягко гладит ее короткие белокурые волосы на затылке тыльной стороной пальца. – Неужели не понимаете? Я хочу избавить вас от мучений.

Глава двадцатая

– «Почему мы восклицаем „Горе мне!“, когда с нами что-то случается? – читает Клэр вслух. – Потому что в глубине души сознаем, что горе благотворно, и раны сильнее всего болят, когда затягиваются?» – «Книга утрат» описывает в воздухе дугу и падает в мусорную корзину к коробкам из-под пиццы. – Черт! Кто только пишет подобную чушь?

– Я полагаю, что получилось не так уж плохо, – произносит Конни. – Для первой попытки.

– Может, и тебе написать одну из таких книжонок? – нежно спрашивает Клэр. – «Книжка конструктивных идей доктора Лейхтман».

– Клэр, хватит, – усмехается Дербан.

– Фрэнк, не надо обманывать себя. Из этого ничего не выйдет.

– Давай взглянем на факты, – продолжает Фрэнк. – Кристиан Воглер снял с себя подозрения?

– Нет, – твердо заявляет Конни. – Кстати, он упомянул, что у него были проблемы со Стеллой. Мы об этом не знали.

– Может быть, Воглер просто осторожничает. В конце концов, нам известно, что убийца сверхосторожен. Это вполне согласуется с тем, что он не хотел бы обвинять себя.

– Тоже мне детектив! – говорит Клэр.

Она сознает, что ведет себя вызывающе, все еще находясь под воздействием адреналина и гнева. Ей хочется аплодисментов, хочется выйти отсюда, пить, танцевать, заниматься любовью.

Фрэнк пропускает ее слова мимо ушей.

– Какая у него игра? Возможно, Клэр все-таки не в его

вкусе.

– Или это проверка, – неторопливо произносит Конни.

– То есть?

– Воглер хочет понять, насколько она решительна, – объясняет доктор Лейхтман. – Можно ли оттолкнуть ее книжкой с банальностями. Ты прав, Фрэнк, этот убийца умен; прежде чем сделать ход, он хочет быть совершенно уверен, что Клэр не притворяется. Так форель трогает носом муху перед тем, как ее заглотить.

– Клэр? – спрашивает Фрэнк. – Что скажешь по этому поводу?

Она вздыхает.

– Прокрути еще видеозапись.

Фрэнк подходит к аппарату и перематывает пленку. Клэр снова просматривает ее.

– Так…

– Что, Клэр?

– Выйдя оттуда, я была до того расстроена, что не думала о происходившем как об актерстве. Но сейчас… знаешь, всегда можно определить, когда актер фальшивит. Даже если не сумеешь указать на что-то конкретное, все равно чувствуешь. – Она кивком подтверждает свои слова. – Глядя на пленку, я это вижу. Кристиан играет.

– Значит, – задумчиво произносит Конни, – нам придется вести себя похитрее, чем мы предполагали.

Вернувшись в отвратительную, сырую квартиру, Клэр включила портативный компьютер, полученный от доктора Лейхтман. Змея, очевидно, ночное пресмыкающееся, причудливо извивается у стекла своего ящика.

Клэр понятия не имеет, самец это или самка. Но стала мысленно называть ее «Конни».

Добро пожаловать в Некрополь.

Клэр включает секцию разговоров. Сегодня вечером она многолюдна: по меньшей мере десяток имен, большинство из них незнакомые.

Виктор здесь, снова в роли пассивного созерцателя, он перескакивает от беседы к беседе, реплики его кратки, саркастичны.

Клэр впервые думает, что Виктор ведет себя как большая подкрадывающаяся кошка. За чем он охотится?

Пальцы ее постукивают по клавишам.

«Привет, Виктор. Как дела?

«Привет, Клэр. Я уж думал, ты не вернешься.

«Однако, похоже, тем временем у тебя была большая компания.

«В ней нет таких очаровательных и красивых, как ты.

«Очень мило. Откровенно говоря, я слегка пьяна.

«А я опьянен одним твоим присутствием.

«Виктор, я была на свидании. Такой замечательный мужчина.

«ВРМ?

«Прошу прощения?

«Я спросил, происходило ли это свидание в Реальном Мире? Это выражение употребляю редко, предпочитаю думать, что наша цифровая сфера по меньшей мере столь же реальна, как все, что происходит там, в порочном, несовершенном Царстве Материального… Но я отклонился.

Твое свидание. Ты собиралась сообщить мне отталкивающие подробности.

«Вот как? Ну что ж, это было ВРМ.