Приманка
Шрифт:
– Вижу его, – хрипло выдохнул Даг. – Подожди здесь! – Длинные ноги стремительно понесли его через площадь; не было даже необходимости переходить на бег. Оставшаяся позади Фаун принялась расспрашивать прохожих: «Не видели ли вы кого-то, кто отирался рядом с нашими конями?»
Даг усилием воли подавил ярость; осталось только раздражение – в основном в собственный адрес. Если бы он был в составе отряда дозорных, кто-нибудь непременно остался бы с лошадьми – в качестве обычной предосторожности. Так что же заставило его потерять бдительность? Какое-то неуместное чувство анонимности? Если бы он только поглядывал
В переулке за домами Даг настиг беглеца. Мальчишка прятался за поленницей, и там его поджидал взрослый сообщник – то ли брат, то ли приятель, то ли более опытный вор. Оба они стояли на коленях и рылись в украденном мешке.
Здоровяк-взрослый говорил с отвращением:
– Тут просто девчачьи одежки. Что ж ты, дурак, не прихватил седельные сумки?
– Тот рыжий коняга пытался меня лягнуть, да и люди начинали уже посматривать, – ответил мальчишка угрюмо. – Погоди-ка, а это что?
Здоровяк поднял за оборванные ремешки ножны разделяющего ножа; рука его потянулась к костяной рукояти...
– Твоя смерть, если только прикоснешься, – прорычал Даг, приближаясь. – Это я тебе обеспечу.
Мальчишка бросил на него единственный взгляд, взвизгнул и помчался прочь, со страхом оглядываясь через плечо. Здоровяк, вытаращив глаза, вскочил на ноги и ухватил толстое бревно из поленницы. Было ясно, что никаких оправданий – «сэр, мы думали, что это наши кони» – или извинений не последует, даже если бы вору хватило сообразительности и присутствия духа их придумать. Он тут же замахнулся на Дага.
Даг вскинул руку, чтобы защитить лицо от удара, который размозжил бы ему голову. Дубовое полено с мерзким треском обрушилось на предплечье с такой силой, что Даг с трудом устоял на ногах. Острая боль пронзила его руку. Не было никакой возможности выхватить нож, но пружинный захват, прикрепленный к протезу, тоже был хорошим оружием: здоровяк отскочил, когда Даг в ответ нанес ему удар в шею. Быстро оценив свои шансы в схватке с таким одноруким противником, более опасным, чем показалось сначала, взрослый вор бросил и ножны, и полено, кинувшись бежать за своим малолетним сообщником.
Фаун и трое или четверо жителей Ламптона выбежали из-за угла как раз в тот момент, когда Даг выпрямился. Не растерявшись, он незаметно ногой накинул угол одеяла на лежащие на земле ножны.
– Даг, с тобой ничего не случилось? – в испуге вскрикнула Фаун. – У тебя из носа течет кровь!
Даг чувствовал струйку, стекающую ему на губы; лизнув ее, он ощутил знакомый металлический привкус. Он попытался поднять руку, чтобы ощупать лицо, но рука не слушалась... Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, он отвернулся и сплюнул кровь; ему хотелось выругаться, но достаточно сильные выражения не приходили на ум. Дар не оставлял сомнений...
– С носом все в порядке, – пробормотал он с бессильным отчаянием. – Правая рука сломана. Проклятие!
13
Постоялый двор в Ламптоне представлял собой старое здание на северной окраине городка рядом с большаком. Фаун нашла, что он
Даг рухнул на скамью с усталым кряхтением, и Фаун устроилась с ним рядом. По его просьбе она развязала кожаный сверток, который достала из его седельной сумки; там оказались разнообразные приспособления для его протеза.
– Господи, что это?
– Да так... Пробные инструменты или те, которыми я не пользуюсь каждый день. – Видя, с какой растерянностью Фаун смотрит на них, Даг добавил, кивнув на деревянный стержень с прикрепленным к нему стальным инструментом, похожим на миниатюрное седло: – Это скребок. На привалах я много времени посвящал выделке шкур. Занятие, конечно, скучное, но оно было одним из первых, которые я освоил после изготовления протеза. К тому же так укрепляются мышцы, что очень пригодилось, когда был изготовлен лук.
Судомойка, выполнявшая заодно работу подавальщицы, принесла им кружки с пивом, и Даг неуклюже потянулся к своей правой рукой в лубке и крюком на левой.
– Ах, ведь костоправ же говорил тебе: нельзя пользоваться рукой, – воскликнула Фаун. – Пять раз, пока я была в комнате, и уж не знаю сколько, когда я выходила. Он чуть не шлепнул тебя за непослушание. – Лекарь едва ли нуждался в просьбах Фаун получше вправить Дагу руку; он сразу оценил, с кем имеет дело, и занялся рукой со спокойной тщательностью, так что из-под бинтов выглядывали только кончики пальцев. – Ты просто опусти руку на перевязь. Нам нужно подумать, как быть дальше.
Фаун поспешно поднесла кружку к губам Дага; тот поморщился, но выпил с жадностью. Фаун сумела не особенно облить его, когда он отстранился, и выхватила из кармана носовой платок, чтобы не дать ему самому вытереть губы.
– Если ты собираешься использовать бинты вместо салфетки, они испачкаются и не прослужат шести недель. – Даг свирепо нахмурился, и Фаун продолжала: – А если ты будешь так на меня смотреть, я начну хихикать, а ты станешь кидать в меня своими сапогами, и чем же это все кончится?
– Ничего подобного, – прорычал Даг. – Мне ведь даже для того, чтобы снять проклятые сапоги, потребуется твоя помощь. – Однако уголок его губ пополз вверх, и Фаун испытала такое облегчение, что встала на колени на скамью и чмокнула его, что заставило Дага совсем уж откровенно улыбнуться.
Даг виновато вздохнул, извиняясь за раздражительность.
– Вон то, третье слева, – кивнул он на кожаный сверток с приспособлениями, – послужит как ложка и вилка.
Фаун вытащила и стала рассматривать железную ложку с четырьмя короткими зубчиками на конце.