Приманка
Шрифт:
Даг прочистил горло.
– Как-нибудь, когда я буду или гораздо более трезвым, или гораздо более пьяным, Искорка, я попытаюсь рассказать тебе очень запутанную историю о том, как эти двое умудрились жениться на одной и той же покладистой женщине в лагере Хикори. Скажем, теперь они присматривают друг за другом.
– Женщины твоего народа могут брать себе больше чем одного мужа? Зараз? Ты разыгрываешь меня!
– Обычно не могут, но я тебя не разыгрываю. Я же говорю – история очень запутанная.
Они остановились перед дверью комнаты Дага, и он выдавил из себя улыбку.
– По-моему, Дирла жадина, – решила Фаун, –
– Ах нет. Среди цивилизованных Стражей Озера – а мы все принадлежим к таким – приглашает женщина. Мужчина соглашается или нет, и позволь тебе сказать, что вежливо отказаться, не обидев, не так уж легко. Не сомневаюсь: происходящее в комнате Дирлы – ее идея.
– У нас такое сочли бы слишком смелым. Только испорченные девушки или... или очень глупые так поступили бы. Хорошие девушки ждут, когда их попросят. – «И даже тогда ожидается, что они скажут «нет», если только мужчина не является владельцем земли». Даг правой рукой оперся о стену, нависая над Фаун, и посмотрел на нее сверху вниз. После долгой глубокомысленной паузы он выдохнул:
– Вот как? – Он закусил нижнюю губу так сильно, что отпечаток был виден еще некоторое время. Его глаза были похожи на темные озера, в которые можно было упасть и не достичь дна. – Так что, Искорка... сколько ночей мы, на твой взгляд, потеряли?
Запрокинув лицо, она сглотнула и дрожащим голосом пробормотала:
– Слишком много, да?
Нельзя было сказать, что они упали друг другу в объятия: скорее они кинулись друг на друга.
Даг пинком ноги распахнул дверь своей комнаты и так же пинком захлопнул ее, поскольку руки были заняты Фаун. Ее ноги не касались пола, но не только это было причиной ощущения полета; только половина его поцелуев попадала на ее губы, но это было ничего – любое прикосновение было радостью. Даг поставил ее на пол, потянулся к засову на двери и остановил себя, слегка задыхаясь. «Нет, сейчас нельзя остановиться...»
В его голос вернулась серьезность.
– Если ты в самом деле этого хочешь, Искорка, запри дверь.
Не сводя глаз с его милого, худого, встревоженного лица, Фаун заперла дверь. Дубовый засов вошел в петли с обнадеживающим стуком, который словно олицетворял соблюдение приличий. Даг неохотно оторвался от Фаун – только на то время, что понадобилось ему, чтобы подойти к столу и вывернуть фитиль масляной лампы. Тусклый желтый огонек расцвел оранжевым сиянием, заполнив комнату светом и тенями. Даг неожиданно присел на край кровати, как будто ноги его больше не держали, и повернулся к Фаун, протягивая ей руку. Рука его дрожала. Фаун скользнула в кольцо его рук, потом опустилась на колени и запрокинула голову. Поцелуи Дага стали более медленными, словно он никак не мог распробовать ее губ, потом сделались нетерпеливыми, и его язык скользнул ей в рот. Странно, но приятно, решила Фаун, и старательно попыталась ответить ему тем же. Рука Дага зарылась в ее волосы, развязала ленту и раскинула кудри девушки по плечам.
Как в таких случаях избавляются от одежды? Санни просто задрал ей юбку и спустил штанишки; то же сделал Злой, если уж на то пошло...
– Ш-ш, что за темные мысли! – укорил ее Даг. – Будь здесь. Со мной.
– Откуда ты узнал, о чем я подумала? – спросила Фаун, стараясь не показать испуга.
– Да не узнал я. Я читаю Дар, а не мысли, Искорка. Иногда собственный Дар только сбивает с толку. – Его рука коснулась
– Пожалуйста, – ответила Фаун с облегчением: больше можно было не беспокоиться, как это сделать... Оставалось только наблюдать и копировать.
Даг расстегнул остальные пуговки, мягко стянул рукав и поцеловал голое плечо. Фаун набралась смелости и занялась застежкой его рубашки. После того как было установлено взаимопонимание, дело пошло быстрее, одежда полетела на пол. Последнее, от чего избавился Даг, искоса взглянув на Фаун, был его протез; расстегнув ремешки, крепящие его к локтю, он положил его на стол. На запястье остались красные отметины там, где плоть соприкасалась с деревом и кожей. Фаун смутно уловила, что этот жест был с его стороны проявлением уязвимости и доверия гораздо большим, чем когда он снимал штаны.
– Свет... – нерешительно пробормотал Даг. – Свет? Я слышал, что крестьяне предпочитают темноту.
– Оставь, пусть горит, – прошептала Фаун, и Даг улыбнулся и откинулся на постели. Когда он вытянулся в полный рост, это оказалось очень много. Постель Дага была не такой узкой, как ее собственная в соседней комнате, но все равно он занимал ее всю целиком. Фаун почувствовала себя как путешественник перед горным кряжем, протянувшимся от горизонта до горизонта. – Я хочу смотреть на тебя.
– Я же не роза, Искорка.
– Может быть, и нет. Но ты делаешь мои глаза счастливыми.
При этих словах в уголках глаз Дага появились очаровательные морщинки, и Фаун пришлось дотягиваться, чтобы поцеловать их. Фаун всем телом скользила по Дату. Мускулы Дага были длинными и твердыми, кожа торса загорела неравномерно там, где была или не была закрыта рубашкой, а ниже талии, на бедрах выглядела совсем белой. Легкая поросль темных волос на груди густела, спускаясь по животу, и пальцы Фаун зарылись в завитки. Что открыли Дагу насчет нее его странные чувства Стража Озера? Фаун сглотнула и отважилась сказать:
– Ты говорил, что можешь определить...
– А-а? – Рука Дага гладила ее грудь; как могла такая нежная ласка неожиданно вызвать сладкую боль?
– Время, когда женщина может зачать... ты говорил, что можешь это определить. – Нет, может быть, это касалось только женщин его народа? – Красивый узор в ее Даре, ты говорил. – Ну да, ведь она поверила Санни насчет постельных сказочек... если не злонамеренной лжи, что так дорого ей обошлось, а ведь слова Санни казались более правдоподобными, чем сказанное Дагом. Фаун поежилась. «Может, я опять веду себя как дура?» Ее мысли были прерваны Дагом, который приподнялся, опираясь на левый локоть, и посмотрел на Фаун с серьезной улыбкой.
Его рука коснулась отметин, оставленных Злым на ее животе, которые превратились в отвратительные черные шрамы.
– Сегодня ты ничем не рискуешь, Искорка. Только мне не следует... не следует в полной мере заниматься с тобой любовью так скоро после твоих увечий. Ты так миниатюрна, а я... Существует много других вещей, которым я очень хотел бы тебя научить.
Фаун с опаской глянула вниз и под прекрасной рукой Дага разглядела параллельные черные линии; ее передернуло от чувства вины и печали. Сможет ли она когда-нибудь оказаться в постели с кем-то без этого потока нежеланных воспоминаний? А потом она подумала, что у Дага, который, несомненно, обладал гораздо большим грузом, накопившимся в памяти, существует та же проблема.