Приманка
Шрифт:
— Я знаю. Знаю. Выпусти меня.
Она не шелохнулась. Ему что, придётся выбираться силой?
— Алана, слушай, я просто знаю, что сегодня должно случиться что-то в этом роде. Я не могу сейчас вдаваться в подробности. Я просто знаю. И Джефф Молчак тут ни при чём.
Она больше не выглядела встревоженной и озадаченной. Её лицо превратилось в маску, побледнев от понимания, убеждённости, гнева.
— Значит, Эрик был прав. Ты шпион. Враг.
— Шпион — да. Враг — нет. Он в беде. Послушай, Алана, я потом всё объясню…
Рука взлетела, с силой
Когда её рука взметнулась снова, он сумел её перехватить, оттолкнуть в сторону и дотянуться до кнопок. Двери раскрылись, а он пытался удержать Алану, не дать ей ударить себя снова.
— Не ходи со мной. Возвращайся. Это может быть опасно, — сказал он и, нажав кнопку, выскочил из закрывающихся створок. Было слышно, как она колотит в двери уезжающего лифта.
Он разыскал кабинет Эрика, подёргал ручку. Заперто. Потряс, попытался открыть силой. Потом стал кричать в дверь, пинать её, пытаясь попасть внутрь. По-прежнему ничего. Он заколотил в дверь обоими кулаками. Потом отступил к противоположной стене и с разбегу ударил в дверь плечом; ему показалось, что все до одной клетки в теле разлетелись вдребезги от удара. Кое-как собрав их обратно, он отступил и снова бросился на дверь.
На этот раз он чуть не отключился. Он услышал, как что-то болезненно треснуло, и сперва подумал, что это ребро, а потом понял, что это дверная панель. Ещё один мощный толчок.
Дверь поддалась. Спотыкаясь, он ввалился в комнату и рухнул на пол, едва успев разглядеть распахнутые настежь створки высокого окна и троих мужчин, застывших как живая картина: двоих он никогда не видел, а между ними был Эрик в наручниках. Его подталкивали в спину к пожарной лестнице. Эрик выкрикнул что-то, но Ноэль не смог разобрать, что: волна, которую он изо всех сил пытался взять под контроль, накрыла его с головой, и он, не в силах противиться, соскользнул в глубину.
— Он с нами, — сказал кто-то. — Оставь его.
Должно быть, он вырубился на секунду. Всё выглядело как прежде, только Эрика уже не было. Одна створка окна была закрыта. Второй из мужчин как раз перешагивал через порог на пожарную лестницу. Облава! И он не сумел помешать.
Он поднялся на ноги и бросился к окну, едва успев схватить одного из двоих за пояс, с силой дёрнул назад, споткнулся, не устоял, ударился об угол стола и упал.
— У нас проблемы, — прокричал кому-то тот, что снаружи. Ноэль выполз на пожарную лестницу, почувствовал решётку под ногами, нащупал опору и с размаху бросился на противника как раз в тот момент, как тот обернулся, врезался ему в живот. Он оглянулся, чтобы забрать Эрика и не сумел найти его в темноте. Выкрикнул имя. Появились огни — на другой стороне шахты, внизу. Фонарики. Он снова позвал Эрика. Вдруг, совершенно внезапно он потерял равновесие.
— Да что с тобой такое? — пробормотал кто-то за спиной. Его втащили обратно в комнату.
— Я думал, ты сказал, что он с нами?
— Должен быть.
— Сукин сын, он меня только что укусил.
Его ударили сзади по почкам.
— Лумис сказал, чтобы всё было чисто, — заметил другой, пока Ноэль пытался извернуться. Теперь ему не вырваться. — Чисто и спокойно, — повторил он, а потом размахнулся и врезал Ноэлю в подбородок, как раз когда подкатывала очередная волна.
Ноэль почувствовал, как удар и кислота столкнулись. Он не отключился, только сделал вид, внезапно обмякая, и его уронили на пол.
— Эй, погоди минутку, сестрёнка! Что ты делаешь?
— Это она!
Ноэль попытался встать, выбраться из-за стола, чтобы увидеть, что происходит. От боли приходилось держаться за угол стола — чтобы восстановить дыхание, справиться с тошнотой.
— Он снова встал, — сказал один из них.
Ноэль различал шум борьбы. Когда боль и тошнота достаточно улеглись, и он смог доковылять до окна, его снова схватили сзади, прижимая обе руки к бокам. Он попытался бороться, чувствуя себя беспомощным и слабым. Ему пришло в голову, что нужно расслабиться полностью, чтобы держащий ослабил хватку — тогда он сможет вырваться.
Впереди, за распахнутыми настежь окнами, второй мужчина силился схватить кого-то, кто отчаянно сопротивлялся. Ноэлю потребовалась минута, чтобы понять, что это Алана. Он попытался крикнуть, чтобы она остановилась. Попытался освободиться. Услышал, как они обменялись ударами, услышал её голос — негромкий, возмущённый, злой. Увидел два извивающихся тела, увидел, как на лестнице появился кто-то ещё, скрипя зубами и повторяя: «Сейчас, сейчас, сейчас, сейчас» — со скоростью пулемёта. Его отпустили, и он рывком бросился к оконной раме.
Алане удалось освободиться. Оба нападавших, казалось, отступили. Она обернулась, он потянулся к ней, позвал, попытался втащить в комнату — и в этот момент увидел, как один из мужчин бросился на неё, вытянув вперёд руки.
Щёлк. Щёлк. Щёлк. Все замерло, остановилось, только её белые руки взметнулись в воздух, хватаясь за перила, за решётку, за что-нибудь, за что угодно, за воздух, а потом её голова скрылась из вида, а за ней торс и ноги — медленно, как в танце. Она падала назад, словно выполняла безумную поддержку в каком-нибудь современном балете.
Всё остановилось и проигралось снова: рука в воздухе, в воде, тянется и тянется вверх, снова и снова. Опять и опять рука из воды хватается за пустоту. Хмельное пробуждение в раскачивающейся лодке; рука цепляется за воздух; подняться и прийти в себя, нырнув в ледяную воду; тянуться к ней, тянуться к ней, чувствуя полное, абсолютное, проклятое бессилие от того, что не получится дотянуться вовремя, и единственной мыслью, которую он мог найти, было: «Нет, этого не может быть, только не снова, это не может быть правдой, наверное, это наркотик».