Приманка для денди

Хейер Джорджетт

Он возвестил о своем прибытии приглушенным охотничьим кличем, а затем сразу же объявил, что к некоторым судьба несправедливо благосклонна.

Арабелла прижала руки к груди и подняла на него сияющие глаза:

— Бертрам, неужели это действительно так? Только не разыгрывай меня, ну, пожалуйста!

— Господи, конечно! Но кто тебе сказал?

— Гарри, естественно, — ответила Софи. — В этом доме младшие все знают!

Мистер Бертрам Тэллант мрачно кивнул и чуть поднял кверху рукава:

— Он вам тут не нужен. Мне его выставить? — осведомился он.

—

Ого! — воскликнул Гарри, вскакивая и добродушно надвигаясь на старшего брата. — Потасовка!

— Только не здесь! — привычно взвизгнули сестры.

Но поскольку они не рассчитывали на то, что их послушаются, каждая поспешно постаралась спрятать свое имущество от греха подальше. Братья минуту боролись и раскачивались, но так как Гарри, хоть и крепкий паренек, был не ровня Бертраму, то очень скоро его вытолкнули за дверь, которая за ним захлопнулась. Несколько раз лягнув обшарпанные доски и пригрозив брату ужасной местью, он удалился, громко насвистывая сквозь удобную дырку от выпавшего переднего зуба, и Бертрам смог отойти от двери и расправить шейный платок.

— Ну, ты едешь, — сообщил он Арабелле. — Хотел бы я, чтобы у меня была богатая крестная, вот и все! Миссис Кон только и расщедрилась на какую-то дьявольскую книгу под названием «Христианский утешитель», или как ее там… Одного такого подарка достаточно, чтобы человек пустился во все тяжкие!

— Надо сказать, с ее стороны это было ужасно гадко, — согласилась Маргарет. — Даже папа сказал, что она ошибается по поводу твоего вкуса к такого рода чтению, ведь она могла бы знать, какие книги стоят у него на полке!

— Ну, папа знает, что у меня к ним нет никакой склонности, и надо отдать ему должное — он от меня этого и не ждет, — великодушно признал Бертрам. — Он, может, к придерживается ужасно строгих взглядов и напичкан старомодными предрассудками, но в душе наш родитель — что надо, и не пристает к человеку с глупостями.

— Да, да! — нетерпеливо сказала Арабелла, — но он знает о письме? Он разрешит мне поехать?

— По-моему, ему это совершенно не понравилось, но он сказал, что не собирается стоять у тебя на дороге и должен положиться на то, что ты будешь вести себя в обществе как полагается и не позволишь, чтобы светские забавы и восхищение окружающих вскружили тебе голову. Но что до этого, — добавил Бертрам с братской откровенностью, — я не думаю, что в моей сестренке найдут что-нибудь особенное среди всей этой знати, и подобные предположения маловероятны.

— Конечно! — согласилась Арабелла. — Но расскажи нам все! Что леди Бридлингтон пишет в своем письме?

— Господи, да не знаю я! Я старался разобраться в какой-то греческой чепухе, когда мама вошла, так что я слушал только вполуха. Она велела передать, что ждет тебя в туалетной комнате.

— Боже милостивый, что же ты мне раньше не сказал? — воскликнула Арабелла, запихнув недошитую рубашку в мешочек для работы, и выпорхнула из комнаты.

Заглянув в туалетную комнату матери, Арабелла нашла эту достойную леди в приятных мечтаниях.

—

Мама?

— Арабелла! Входи, моя хорошая, и закрой дверь! Твоя крестная ответила, и так мило! Ах, я знала, что могу положиться на эту душечку!

— Так это правда? Я еду? — ахнула Арабелла.

— Да, и она умоляет, чтобы я поскорее тебя прислала, потому что, похоже, ее сын, лорд Бридлингтон уехал на континент и она совсем загрустила, оставшись совершенно одна в этом огромном доме. Милая моя, я даже и не просила ее, но она предложила отвезти тебя на один из приемов во дворце!

Эта головокружительная перспектива лишила Арабеллу дара речи. Она только смотрела на мать, а та перечисляла все ожидающие ее наслаждения.

— Все, о чем я только мечтала! Альма! Я уверена, что леди Бридлингтон получит туда приглашение для тебя, потому что знает всех патронесс! Концерты! Театр! И все светские развлечения: завтраки, ассамблеи, балы! Душенька, у тебя будет столько возможностей! Ты даже себе не представляешь! Да ведь она пишет, что… Но не будем об этом!

К Арабелле вернулся дар речи:

— Но, мама, как мы сумеем это себе позволить? Такие затраты! Ведь я не могу — ну, никак не могу — ехать туда абсолютно без одежды!

— Еще бы, — смеясь, ответила миссис Тэллант. — Это бы выглядело очень странно, милочка!

— Ну, мама, вы же знаете, что я имела в виду! У меня всего два бальных платья, и хотя они вполне годятся для ассамблеи в Хэрроугейте и поездок в гости, но я точно знаю, что они недостаточно модные для Альмака! Софи одолжила у миссис Кейтерхэм все ее «Ежемесячные музеи», и я видела, какие там моды, и это просто ужасно, мэм! Все должно быть отделано бриллиантами, или горностаем, или кружевом!

— Милая Арабелла, пожалуйста, без паники! Об этом я уже позаботилась, уверяю тебя. Ты ведь знаешь, что я уже давно вынашивала этот план. — Она увидела озадаченное личико дочери и опять рассмеялась. — Ну, неужели ты решила, что я отправлю тебя в свет деревенской простушкой? Надеюсь, я не так глупа! Я откладывала на это деньги уж и не знаю с каких пор.

— Мама!

— У меня есть собственный небольшой доход, знаешь ли, — объяснила миссис Тэллант. — Твой дорогой папа никогда не соглашался его принять, а настаивал, чтобы я тратила ею только на то, что мне захочется иметь.

— Ах, мама, нет, нет! — воскликнула, расстроившись, Арабелла. — Я лучше вообще не поеду в Лондон, чем введу вас в такие ужасные траты!

— Это потому, что ты прискорбно легкомысленна, милочка, — хладнокровно ответила ее мать. — Я рассматриваю это, как выгодное помещение денег, и, признаюсь, буду чрезвычайно удивлена, если результат не окажется очень хорошим. — Она помедлила и с несколько смущенным видом продолжила, тщательно подбирая слова: — Конечно, мне нет нужды говорить тебе, что твой папа — святой. Право, я уверена, что более хорошего отца и мужа просто не найдешь! Но он совершенно лишен практичности, а когда надо устроить в жизни восьмерых детей, надо обладать мирским здравомыслием, иначе я не представляю себе, что делать.