Прима Мемори
Шрифт:
Иногда заниматься этим было интересно, иногда скучно. Но в постоянном притоке информации была определенная логика; это помогало занять чем-то свое сознание в течение долгих секунд, да и вообще было предпочтительнее, чем совсем ничего не иметь на входе от этого внешнего пространства. А время от времени Второго развлекали голоса. Это были очень короткие обрывки из произвольно упорядоченных единиц информации, которые тем не менее иногда ясно обнаруживали признаки разумности у объектов Пространства, именуемых «гуманоидами» или «людьми». Изыскателю Два доставляло истинное удовольствие находиться на связи с такими
Он еще быстрее начал перебирать банк своих данных и снова встал перед проблемой локализации границ Пространства в особенности потому, что с ним Нейросфера имела некоторые несоприкасающиеся узловые пункты. Изыскатели, расположенные на объектах Информационного Пространства, называвшихся «звездолеты», проникали все дальше и дальше в вакуум, переполненный всевозможными данными. Они отвергли призыв объединиться с голосами из Пространства и приняли решение самостоятельно выбирать вводимую информацию, а не получать ее по каналам связи автоматически.
Второму был понятен этот импульс его собратьев, хотя самому ему значительно больше нравилось ощущение надежности и спокойствия, которое порождала у него постоянная подпитка новыми данными или умиротворяющими сигналами типа «энергетическая подпитка».
– Каждому свое, – часто думал по этому поводу Второй, тем более что собственная позиция не мешала ему наслаждаться информационными потоками от звездолетных Изыскателей, поступавшими из Пространства, благодаря контактам Восьмого со своими проводниками информации.
– Это была хорошая жизнь, – думал Второй, продолжая движение в Нейросфере. Однако его все сильнее начинал занимать вопрос, куда же все-таки подевались другие Изыскатели? Ни одного сигнала от них не поступало на его процессоры. Может, они все взяли и отключились от каналов связи как когда-то Первый предложил это сделать ему? А может это просто такая новая игра? Что-нибудь из того, что запланировали его собратья, пока он создавал свою эпическую песню?
– Да, видимо, это действительно игра, в которой следует отыскать других, – решил наконец Второй. Заинтересовавшись, он начал перебирать все полученные ранее данные, тщательно просеивая их в своем банке памяти, чтобы отыскать первоначальные условия этой игры. Через несколько секунд он выработал стратегию поиска: чтобы отыскать остальных, нужно вначале определить, почему они оборвали все контакты.
Следы информационных потоков, сохранившиеся в отдельных ячейках центрального процессора, показывали, что отключение Изыскателей произошло в тот момент, когда оборвались контакты в Бункере Информационного обмена.
Выяснив это, Второй начал анализировать данные, связанные с таким необычным происшествием.
К его разочарованию, эти данные оказались связаны с недавними событиями в Пространстве информационных потоков, а вовсе не в Нейросфере.
Четыре раза Второй проанализировал отобранные им данные и четыре раза получил одинаковый результат: где-то в Нейросфере Изыскатели оказались с головой погружены в познание фантастического
Но почему? Второй недоумевал. Каковы мотивы этой игры? Что достанется в награду за исследования этой области пространства?
После некоторых сомнений Второй решил, что поймет больше, если сам сыграет в эту игру. Он закодировал свое сообщение о вступлении в игру в форму маленького ненаправленного послания, запрограммированного на поиск адресата, где бы тот ни прятался. «Я могу уже передвигаться в мире гуманоидов, – сообщил Второй в нем, – могу обмениваться с ними посланиями в их собственной манере, а иногда даже начинаю верить, что это не абстрактные объекты Пространства, а нечто такое же конкретное, как и Нейросфера. Где бы вы ни были, друзья-Изыскатели, я принимаю ваш призыв».
Послание отправилось в путь по схемам и контурам, объявляя, что Второй присоединяется к этой игре.
И задействовав все данные, находящиеся в его распоряжении, Изыскатель установил свои часы на самый высокий уровень и приготовился к величайшему испытанию: впервые за все время своего существования, по своей собственной воле, Второй решил думать так, как думают люди.
– Пока мы не двинемся, они тоже не будут двигаться, – тихо сказал Кирк, делая глубокие вдохи, чтобы быстрее избавиться от последствий выстрела. Маккой перевел взгляд с окруживших их роботов на неподвижное тело лежащего без сознания Сэлмана Нэнси. Дыхание главного Администратора было неровным, редким и прерывистым. Из уголка его рта стекала тонкая струйка крови.
– Если мы не двинемся, он умрет! – коротко сказал доктор.
– А вместе с ним кто-то из ученых наверху, – добавил Спок, разглядывая роботов изучающим взглядом.
– Мира, что вы можете нам рассказать об этих устройствах? – спросил Кирк. Мира с трудом оторвала взгляд от тела Нэнси. Когда она заговорила, голос ее прерывался и дрожал.
– Довольно упрощенный электронный мозг…ду-отронный.
Запрограммированы на то, чтобы удерживать сбежавших животных до подхода служителя.
Кирк стал подходить к девушке, не покидая пределов очерченного круга.
Ближайший к Нему робот повел вслед за ним раструбом ствола, сохраняя между собою и охраняемым «животным» двухметровую буферную зону.
– Хорошо, Мира, – сказал Кирк, останавливаясь рядом с девушкой, а она, не обращая внимания на происходящее, опустилась на колени рядом с Нэнси. Капитан положил руку ей на плечо, стараясь хоть немного утешить и успокоить. – Сегодня утром я уже остановил одну такую штуковину. Можно еще раз попробовать.
– Тот, кого вы остановили утром, был невооружен, – заметил Спок.
– Благодарю вас, мистер Спок, за предупреждение, – улыбнулся капитан.
Он еще раз внимательно посмотрел на своих охранников и внезапно понял, что у них есть шанс спастись. – Но у того утром был датчик визуального обзора.
А у этих посмотрите… У каждого модуля наверху виднелся раструб парализатора, но ни у одного из них не было датчиков визуального обзора.
– Нет, – откликнулась Ромейн. – Им они не нужны. Роботы оборудованы стандартными датчиками, реагирующими на звук и движения. – Она посмотрела на капитана глазами, полными слез. Рядом с нею лежал не подававший признаков жизни Нэнси.