Прима Мемори
Шрифт:
– Очень хорошо, – согласился Старн, и руки Карса вернулись в свое прежнее положение на середине стола.
– Но поскольку я не могу знать, каких усилий потребует от меня выполнение этой услуги, мне придется положиться на честь клингона, чтобы закрепить нашу сделку. Называйте вашу цену.
К своему величайшему изумлению, Старн не заметил у своего собеседника никакой видимой реакции на это очевидное оскорбление. Для гуманоида неклингона требовать от имперского подданного слова Чести означало, или что он считает себя равным клингонам, или
– Наша цена – две сотни резаков с Айопина с самозаряжающимися полями.
Две сотни! Старн изо всех сил старался, чтобы его дыхание тоже оставалось ровным, а лицо невозмутимым. Да ведь с таким количеством резаков можно захватить любую планету! Их лучи пробивают любое защитное поле, причем энергия этого самого поля обращается туда, куда направлен луч, увеличивая таким образом его мощность. И все же вслух Старн равнодушно сказал:
– Я даже не уверен, что их вообще можно столько отыскать в природе.
Вряд ли они существуют в таком количестве.
– Вы сомневаетесь в моих словах? – Вот теперь Старн заметил, как лицо Карса вспыхнуло, а сам клингон тяжело задышал.
– Я просто констатирую факт. За такую цену я готов выполнить условия контракта, но позволю себе спросить снова: кто жертва?
Каре сделал торговцу знак наклониться к столу, и, когда тот выполнил его желание, нажал какую-то кнопку. На поверхности стола, словно на экране, появилось изображение, и Старн внимательно всмотрелся в него.
Вначале он ошеломленно замер, затем поразился. Следовало признать, что общий замысел того, что ему предлагалось совершить, был просто гениален. В результате этой единственной акции весь Звездный Флот должен будет превратиться в беспорядочное неорганизованное скопище беспомощных кораблей и звездных баз. И целая Федерация практически без выстрела будет поставлена на колени. Это будет им справедливым возмездием за многие беды, которые ему пришлось перенести по их вине. О, да! Старн знал, что этот контракт он выполнил бы и без вознаграждения.
Затем он опять склонился над столом, изучая слова и изображения, запоминая диаграммы и таблицы. План уже начал составляться в его мозгу, и теперь дело за тем, чтобы выполнить все, что задумано. Стар уже совсем было собирался отодвинуться от стола, но заметив, что рука Карса легла на клавиатуру, попросил:
– Можно еще раз взглянуть на первую таблицу? Каре набрал последовательно три комбинации. Старн внимательно проследил за каждым движением руки клингона и только тогда отступил на шаг.
– Я почту за честь выполнить это задание! – торжественно заявил он и добавил:
– Но у меня есть один вопрос.
– Я ожидал, что их у вас будет множество.
– Власти Федерации не уймутся до тех пор, пока не обнаружат, кто
– Это не совсем четкий вопрос.
– Что, по-вашему, должны обнаружить власти?
– Неясный вопрос.
– Следует ли мне оставлять доказательства причастности Империи к этому преступлению?
Каре откинулся на спинку кресла и фыркнул.
– Интересно, а кто вообще завел разговор о преступлении и подумал о возможности его совершения? Что на это скажешь, торгаш?
Старн решил играть в открытую.
– Скажу, что довольно забавно наблюдать, как механическое устройство, выдающее себя за клингона, пытается нанять меня для совершения преступления.
Как только он это произнес, руки Карса исчезли в столе с неестественной скоростью. Старн стремительно отскочил в сторону, одновременно вытаскивая свое оружие. В следующую секунду Каре выпрыгнул из-за стола и навел на Старна свой дезинтегратор, но тут же пространство прочертил тонкий луч резака! Все, что встретилось на пути этого яркого, словно вспышка молнии, луча мгновенно, в тысячные доли секунды, распалось на атомы, но Каре сумел увернуться, и вместо груди иопроновый луч резака обрушился ему на плечо.
Старн обреченно рухнул на свое кресло. Его резак издавал жалобный вой, перезаряжаясь, но на его подзарядку уйдет слишком много секунд. И хотя из плеча Карса сочился густой поток голубой эмульсии, блестели осколки металла и проводников, однако микросхемы робота функционировали по-прежнему нормально. Он снова навел дезинтегратор и выстрелил. В последнее мгновение Старн успел зажмуриться, приготовившись к самому страшному и… Вдруг он заметил, как девушку, стоявшую в темном углу, окутало оранжевое сияние, раздался треск, и андорианка рухнула на пол.
Вслед за этим робот спокойно положил свое оружие на стол.
Старн удивленно смотрел на лежащую девушку. Ее тело не исчезло, не распалось на атомы. Она даже еще дышала! Неужели дезинтегратор клингона настроен только на оглушение? Да что это вообще за сумасшествие такое?
Словно прочитав его мысли, робот пояснил:
– Нейродезинтеграция всего лишь. Она забудет обо всем, что случилось за последние двенадцать часов.
Резак в руке Старна запищал, сообщая хозяину, что подзарядка завершена.
– Вам-больше не понадобится оружие, – произнес робот, продолжая вставлять в поврежденное плечо разные детали. Рука его беспорядочно покачивалась на нескольких полуоторванных связках, потом один раз резко дернулась и безвольно повисла.
Старн спрятал оружие под накидку и, все еще оглядываясь на девушку, спросил:
– Ты не убил ее, почему?
– В городе низкий уровень преступности. Ее начнут искать. Возникнут вопросы. Но очень важно, чтобы свидетелей вообще не осталось.
Из здоровой руки робота после того, как он прикоснулся ею к поврежденному плечу, потянулась густая, под цвет кожи, масса и начала покрывать обнаженные схемы и весь корпус там, где это было необходимо.