Прилив

Льювеллин Сэм

Спустя полтора часа я отложил карты, встал, чтобы поразмять ноги, и побрел наверх в квартиру.

В комнате Фрэнки около кровати лежали две книги: «Митридат» Расина и «Европейские баллады» Энтуистли — из университетского списка для чтения. В одну из книг было засунуто письмо от декана колледжа Фрэнки. Три ситцевых платья в цветочек — ее каникулярные наряды — висели на вешалке, прикрепленной к рейке для фотографий. На одной из карточек улыбалась возле клумбы люпина в своем коттедже в Суффолке Мэри Эллен.

Поворачиваясь,

чтобы выйти из комнаты, я задел ногой корзину для бумаги. В ней блеснуло стекло. Я всмотрелся: стекло оказалось от рамки с фотографией, на которой был изображен я.

В ресторане никого не было. Когда я вышел на набережную, все еще накрапывал дождь, мелкий моросящий дождик Атлантики. Продавцы устриц сидели на тротуаре и, покуривая «жиганы», вскрывали раковины.

Я вернулся в ресторан и включил кофеварку. Шеф-повар вернулся с рыбного рынка. Вошел булочник с хлебом. Из кухни доносилось звяканье фарфоровой посуды. Очередной день набирал обороты, раскручивая свои колесики.

В небе над пилонами солнце пробилось сквозь тучи и лучи его окрасили воды гавани в молочно-зеленый цвет. Я сыпанул кофе на фильтр кофеварки и подогрел молоко. Появился Жерард. Колесики пришли в движение, работа закипела.

Зазвонил телефон.

— Господин Сэвидж? — услышал я в трубке мужской голос. — Рад, что представился случай пообщаться с вами.

Человек говорил по-английски с легким американским акцентом.

— Моя фамилия Креспи.

Все затихло вокруг.

— Чем могу служить, господин Креспи?

— Я разговаривал со своим другом — господином Фьюлла. Он сказал, что у вас затруднения с яхтой, которую вы построили господину Леду.

— Сказал? В самом деле?

— Нам нужно встретиться.

— Где?

— Я нахожусь в Ла-Рошели со своей яхтой, прибыл для участия в гонке. В порту «Минимес» у меня есть офис: агентство «Джотто».

— Я был там.

— Да, мне сказали. В два тридцать вас устроит?

— Устроит.

Это мог быть и не Креспи, и я позвонил в офис Фьюлла.

— Господин Фьюлла? — бархатным голосом переспросила секретарь. — Конечно.

— У меня тут люди, — сказал Фьюлла. — Впрочем, говорите.

Я слышал в трубке неразборчивые голоса его визитеров. Офисы Ла-Рошели — места деловые, где поддерживаются внешние приличия. Офис Фьюлла, вероятно, был душным, подернутым табачным дымом заведением, пропитанным горьким кофе, где почтенные джентльмены отменно вежливы друг с другом, замышляя свои планы.

— Итак, — сказал Фьюлла. — Все готово?

— Ян и Бьянка Дафи пригонят яхту из Ле-Сабль-де-Олонн. Сегодня утром.

— Отлично. Отлично! А кто еще участвует в гонке?

У меня был список заявок на участие. Я быстро ввел его в курс дела. Гонка не относилась к разряду серьезных. Там был класс «макси», пара шестидесятифутовых судов типа «Плаж де Ор», масса второразрядных яхт водоизмещением

в одну тонну и лодок промышленного производства.

— А!

Наступила пауза. Фьюлла хотел что-то сказать.

— А вы сможете обойти «макси»?

— Это не так уж сложно. Они в большинстве своем стары и медлительны. Никто не станет рисковать своими шикарными быстроходными океанскими судами в неразберихе восточной бухты Бискайского залива.

— Включая Креспи.

— Мы сделаем все, что в наших силах.

— "Уайт Уинг" — совсем не то, что ваш легковесный прибрежный «макси», но он, вероятно, прекрасно чувствовал бы себя в кругосветной гонке, и судно это быстроходное.

— Вы англичанин? — спросил Фьюлла. — Вы так скромны.

— Ирландец.

— Простите.

— Расскажите мне о Креспи.

Фьюлла, казалось, колебался. Затем спросил:

— Зачем?

Я не хотел говорить о Тибо и потому сказал:

— Предпочитаю знать соперника.

— Я был знаком с ним некоторое время. Он до крайности неразборчив в средствах.

Спокойствие и некоторая удовлетворенность его ушли. Голос Фьюлла зазвучал резко. Я представляю себе, как могут ожесточаться его глаза, пылая под седой гривой волос.

— И разумеется, он многим попортил кровь, как здесь, в Ла-Рошели, так и у себя дома.

Душевное равновесие вновь вернулось к Фьюлла.

— Креспи добивается более дешевой страховки, чем его конкуренты. Мне ужасно хочется победить его. Желаю успеха!

Яхты, выигрывающие гонки, были для Фьюлла рекламными щитами, а капитаны — теми, кто всего лишь отчитывался за исполнение.

— Сделаю все, что смогу, — заверил я.

Мы выигрываем гонку. «Плаж де Ор» приобретает славу. Тибо Леду получает кредиты. А Мик Сэвидж — чек.

Чеки — вот что требовалось именно теперь. Чеки и сведения о Креспи.

Я позвонил Яну и спросил, кого он знает в городе. Ян посоветовал обратиться к Иву Маршанду, журналисту из «Квест Франс». Я набрал его номер. Трубку поднял мужчина с высоким деловым голосом.

— Ян? — переспросил он. — Да, конечно, я знаком с ним. И знаю, кто вы. Рад говорить с вами. Чем могу быть полезен?

— Что вам известно о господине Креспи?

— Он неожиданно появился здесь год назад. С дальнего юга. Осваивает земельные участки. Начал с нескольких мест к западу от Роны. Двадцать лет назад там были песчаные дюны, комары, устричные отмели да один-два туриста. Ну и солнце, вы знаете. Солнце, пышущее жаром доменной печи. И море. Лазурный берег установил такие высокие цены, что молодым семьям с детьми в августе месяце некуда податься. И он стал там строить, как в Порт-Гримауд, но не изысканные заведения, а огромные многоквартирные комплексы. Вы в последнее время видели Сет? Господи! Спаси и помилуй этот город! Я-то помню, каким он был прежде.