Прилив победы

Дрейк Дэвид Аллен

— Я могу это сделать, Маврикий, — твердо сказал он. — При условии, что мы отправимся в путь немедленно. Мы все еще ловим хвост муссонов. Еще несколько дней (хотя в любую минуту удача может отвернуться) мы в состоянии использовать ветер, чтобы гнать наши суда вверх по реке, и течение, чтобы вести нас назад. Но после того, как начнется раби…

Менандр не задумываясь использовал индийский термин для обозначения прохладного сухого периода, когда ветры дуют с Гималаев. Индия больше не была для него экзотической и незнакомой землей.

— …будет совсем другое дело. После этого осуществление

поставок вверх по реке станет очень тяжелым делом. Парусные суда будут практически бесполезны, если только мы не потянем их волоком. Эйсебий уже стартует на «Победительнице», но те поспешные изменения, которые он произвел с судном, это… не все, что нужно. Поэтому я сомневаюсь, что он сможет тянуть за собой более одной баржи. Это означает, что нам по большей части придется пользоваться галерами, которые не так хороши, как грузовые суда поставок, потому что слишком много места занимают гребцы.

— Всегда есть твой корабль, — сказал Велисарий. Теперь он улыбался хитрее обычного. — «Юстиниан».

Менандр удивился. Затем провел рукой по волосам цвета пшеницы.

— Да, наверное. Не потребуется много переделывать, чтобы он мог тащить несколько барж. А курьерское судно недавно принесло сообщение от царицы Рукайи: брат «Юстиниана» только что покинул кораблестроительные верфи в Асэбе. Поэтому достаточно скоро нам удастся использовать и «Фотий». А этими двумя судами…

Молодой офицер поморщился.

— Боже, когда Юстиниан узнает…

Шатер содрогнулся от смеха. Новые боевые пароходы были гордостью и радостью Юстиниана. Бывший император провел много лет, руководя большой командой ремесленников, строивших двигатели, и проектируя судна, на которых их установят.

Чтобы использовать их в сражениях, а не… не…

— Прославленные тягачи! — улыбнулся Маврикий. — Юстиниана хватит апоплексический удар, если он узнает. Вероятно, он потребует, чтобы Феодора заживо содрала с Менандра кожу.

Менандр, впрочем, не находил последнее замечание очень веселым. Ни Юстиниан, ни Феодора не славились мягким характером.

— Нужно держать это в тайне… — пробормотал он и скорчил гримасу.

— Не надо об этом беспокоиться! — громогласно возвестил Ситтас, сделал пару шагов и от души хлопнул Менандра по спине. Молодой офицер ощутимо пошатался. У сложенного, как дикий кабан, Ситтаса «дружеский шлепок» выходил слишком сильным. — Тебе даже не придется врать. Если грузовым баржам, которые потянут вверх по реке твои новомодные суда, не придется каждый раз прорываться с боем, то я посчитаю это чудом. Судя по отчетам наших шпионов, существует даже большая новая крепость малва за Суккуром, мимо которой придется проходить, если хочешь попытаться прорваться в Пенджаб.

Тот факт, что Менандр находил перспективу отчаянных речных сражений упрощением проблемы, вызвал еще один взрыв смеха.

Все еще кисло улыбаясь, Маврикий вернулся к планам наступления.

— Хорошо, но это все равно оставляет кое-что в подвешенном состоянии. — Он ткнул коротким толстым пальцем в карту. — Ты, командир, знаешь не хуже меня, что твой «молниеносный удар» скорее всего расползется по швам уже на старте. Чтобы он сработал, мы должны провести армию по открытой

местности. Шесть тысяч арабов и сирийцев, наша легкая конница, вполне вероятно справятся с этим довольно легко. Но пятнадцать тысяч катафрактов и две тысячи артиллеристов и военных инженеров? И не забывай, что нам придется форсировать реки и каналы, а не только использовать их в качестве линий поставок.

Он снова нахмурился, заметно помрачнев.

— Это путь к верному провалу, молодой человек. Про Юлиана 37 тоже говорили, что он военный гений, когда он пробирался в Персию. Пока чертов дурак не сжег свои корабли и не попытался двигаться через Месопотамию по суше.

Велисарий пожал плечами.

— У Юлиана было в четыре или пять раз больше солдат, чем беру с собой я. И — несмотря на то, что я сам это говорю — мои методы обеспечения армии лучше, чем у него.

37

Юлиан Отступник (331-363) — римский император с 361 по 363 г. Пытался возродить языческие культы, боролся с христианством. Погиб в войне против персов на реке Тигр.

Он на мгновение замолчал и прямо посмотрел на Маврикия. Хилиарх поджал губы и отвернулся. Много лет назад, когда Маврикий обучал блестящего, но неопытного фракийского офицера, он убедил юношу принять стратегию снабжения великого Филиппа Македонского. Как можно больше использовать мулов, как можно меньше — громоздких повозок. С тех пор, на протяжении многих кампаний, эти методы показали себя с лучшей стороны.

— Тем не менее… — проворчал он, уставившись на карту, где была изображена та самая местность, о которой шла речь. — Мы не знаем, насколько хорошей будет фуражировка. Мулы могут нести только ограниченное количество грузов, все-таки необходимо использовать какое-то количество повозок для артиллерийских боеприпасов. И если эта местность такая плодородная, то можешь быть уверенным: у малва расквартировано там немалое количество войск.

Велисарий почесал подбородок.

— Сомневаюсь, Маврикий. Не сейчас. Командующие малва, вероятно, увели большую часть солдат назад к реке. Они ожидают, что мы воспользуемся Индом для продвижения наших войск, а не Нарой. И тем более…

Он замолчал, подбирая слова. На протяжении многих лет сражаясь с Линком, Велисарий приобрел определенное понимание того, как работает разум этого чудовища. Тот суперчеловеческий интеллект, который дали Линку новые боги будущего, достаточно часто являлся прорехой в броне.

Эйд понял.

«Линк всегда много знает, но черпает знания из истории. Не из опыта. И он никого не слушает. Он слышит, но не обращает внимания. Потому что „знает“. История — зафиксированные данные, которые есть у Линка, как и у меня — скажет Линку, что долина реки Инд по большей части бесплодна. Это из-за деградации окружающей среды, вызванной более поздней деятельностью человека. Подчиненные Линка могли бы сказать ему другое, но…»

Эйд ненадолго замолчал, затем снова стал посылать уверенные ментальные импульсы.