Прилив победы
Шрифт:
Три дня спустя перебрался Маврикий с остатками римских войск. К тому времени Велисарий уже провел подсчеты.
— Определенно, дела обстоят лучше, чем я предполагал, — сказал он, как только Маврикий вошел в командный шатер, поставленный Велисарием рядом с деревней Ситпур. — Не меньше двадцати пяти тысяч. Не исключено, что тридцать.
Маврикий удовлетворенно хрюкнул. Он снял шлем и повесил его на деревянный гвоздь, вбитый в ближайший шест, поддерживающий небольшой шатер. Шлемы Григория, Феликса и Марка из Эдессы уже висели там.
Это удовлетворенное
— Ты все еще слишком далеко на севере. Если ты думаешь, что можешь удержать столько земли с таким малым количеством войск, то ты спятил. Сколько отсюда до Инда? Вероятно, целых десять миль!
Григорий, Феликс и Марк из Эдессы откровенно расхохотались. Велисарий довольствовался только хитрой улыбкой.
— О, пожалуйста, помолчи. Я не собираюсь строить основные укрепления здесь, Маврикий. Я намеревался их возводить — фактически, уже начал — в десяти милях к юго-западу отсюда. — Велисарий показал на место на карте, где были проведены линии, изображающие тяжелые укрепления. — Там, ближе к острому углу треугольника, расстояние от Чинаба до Инда составляет не более шести миль. И я строю внешнюю линию укреплений здесь, в нескольких милях к северу.
— Мы просто поставили здесь полевые лагеря, — добавил Григорий. — Ничего особенного. Достаточно, чтобы большие подразделения катафрактов устраивали вылазки и нападали на первых малва в течение еще нескольких дней. Мы должны удерживать Ситпур в наших руках как можно дольше.
— Почему? — спросил Маврикий.
Трое членов высшего командования Велисария улыбнулись.
— Веришь или нет — и это к вопросу об удаче! — Ситпур является пекарным центром всей провинции.
Маврикий с такой силой выдохнул воздух, словно выплевывал его. Потом посмотрел суровыми серыми глазами на Велисария, и они стали еще суровее.
— Ты этого не заслуживаешь, попросту не заслуживаешь. Напоминает глупую «Илиаду», где каждый раз, когда этот безрассудный Ахилл впутывается в неприятности, появляется Афина и спасает его.
Велисарий поморщился, затем пожал плечами.
— Признаю: я предполагал, что местный хлеб пекут деревенские женщины и нет никаких специально оборудованных пекарен. Тогда обеспечение войск хлебом было бы подобно собиранию камней на пляже. Но я был готов заниматься и этим.
— Вместо этого деревенские жители собирают для нас все остальное — по большей части чечевицу, и много чечевицы — в то время как мы заставляем пекарни в Ситпуре работать круглые сутки, — перебил Марк. — Самая большая проблема, которая сейчас стоит перед нами, — это найти достаточное количество телег, чтобы перевозить хлеб на юг.
К этому времени даже Маврикий начал разделять охватившее всех возбуждение. Хотя он сделал последний выпад, пытаясь спасти какую-то часть здравого пессимизма. Но усилие было… слабым.
— Я предполагаю, что этот так называемый «хлеб» — плоские круглые лепешки. Редкая гадость, вероятно.
— Называются чоупатти, — засмеялся Феликс. — И лично я думаю, что они очень вкусные.
Маврикий
— И чечевица, э? — пробормотал он, поглаживая бороду и глядя вниз на карту. — И мы сможем ловить рыбу в реках.
Последняя мысль, казалось, принесла ему облегчение. Не потому, что хилиарх всерьез полагал, будто римская армия сможет предотвратить таким образом голод во время долгой осады, а потому, что это выводило на поверхность новую проблему.
— У нас достаточно рыболовецких судов, — проворчал он. — Но не думайте, что у малва нет приличного количества своих. И это тоже не маленькие рыбачьи лодчонки. У них достаточно больших кораблей в Пенджабе — судя по тому, что я вижу, — чтобы начать переправлять свои войска на треугольник до того, как мы закончим строить укрепления.
Он повернулся и махнул рукой назад, в направлении Уча.
— Вся местность начинает наполняться войсками малва. Кишеть ими. У них гораздо более тяжелая артиллерия, чем что-либо, имеющееся у нас. Когда мы покидали Уч, малва начинали устанавливать вокруг города двадцатичетырехфунтовые пушки. Это настоящие осадные орудия, а не маленькие пугачи, которые есть у нас.
Хилиарх с удовольствием вернулся на свою любимую почву. Он энергично начал поглаживать бороду.
— На расстоянии недельного марша у них должно быть тридцать тысяч человек. В три раза больше — на расстоянии месячного. А после того, как они начнут переводить войска с Гангской равнины, против нас выступят двести тысяч. — Маврикий помолчал секунду и добавил, немного запинаясь: — Достаточно скоро.
— Маврикий, никто не может очень быстро перевести такое количество войск на такое расстояние, — терпеливо начал Велисарий. — Нам потребовались месяцы, чтобы перебросить армию из Месопотамии к Инду и мы могли воспользоваться морем. Малва не могут переводить любое большое количество солдат через Раджпутану. Эта местность слишком сухая и бесплодная. Это означает, что им придется вести любые силы с Ганга маршем к истокам Джамны, а затем перебираться к Сатледжу. Это у них займет времени до следующего года, а ты это знаешь не хуже меня.
Он мотнул головой назад, показывая на север.
— До тех пор малва придется полагаться на те силы, которые у них уже есть в Пенджабе. Конечно, это сама по себе крупная армия, но готов поспорить — спорю, — что к этому времени они разбросаны по всей территории. Половина из них, вероятно, находится внутри или вокруг Суккура и превращается в падаль, сражаясь против Хусрау и Ашота.
Маврикий не стал спорить и по этому вопросу, но все равно не успокоился.
— Отлично. Но они все равно могут привести в три или четыре раза больше людей, чем есть у нас. Да, с хорошими укреплениями поперек треугольника мы можем порубить их до того, как они прорвутся. Но на этих реках достаточно судов, чтобы позволить им высадить войска вниз по течению.