Прикосновение

Шрив Анита

Сидни кивает.

— Я пыталась его пригласить.

— Правда? И что он сказал?

— Почти ничего. Думаю, приглашение должно было поступить от Джеффа.

— Я ничего не понимаю, — говорит Джули.

— Я тоже.

— Но ты там была. Папа говорит, они подрались.

— Ну, не совсем. Но вообще-то это было похоже на драку.

— Когда они были маленькими, они постоянно дрались. Папа мне рассказывал.

По подсчетам Сидни, когда Джули родилась, братьям было семнадцать и тринадцать лет соответственно.

— А потом Бен поступил в колледж

и уехал, и это все прекратилось. Но папа считает, что на самом деле они так и не выяснили отношений до конца.

Сидни думает о том, как мистер Эдвардс пытается объяснить Джули отсутствие Бена на семейных торжествах. Из-за этого разрыв братьев, наверное, угнетает его еще больше.

— Что ты сегодня наденешь? — спрашивает Джули.

— Голубой сарафан. И кофточку, если на веранде будет холодно. А ты?

— Платье, которое выбрала Элен. Черное. Черное можно?

— Конечно.

— Только оно… я не знаю. У него очень низкий вырез на спине.

Сидни поправляет волосы на лбу Джули.

— Это самый лучший подарок из всех, которые мне когда-нибудь дарили, — говорит она.

Сидни принимает душ в ванной комнате, которой кроме нее пользуется священник. Девушка пытается не намочить еще больше забрызганный водой номер «Хеммингз мотор ньюс» на полу. На крючке висит потрепанный несессер, о содержимом которого Сидни старается не думать. Невольно она замечает маленький стеклянный флакон со средством для удаления мозолей.

Вернувшись к себе, Сидни проводит некоторое время в попытках уложить на лбу прядь, к которой она собирается прикрепить заколку из оникса и горного хрусталя, специально приобретенную для сегодняшнего мероприятия. Она стремится воспроизвести стиль сороковых годов, который будет хорошо сочетаться со старомодным сарафаном, купленным в магазине поношенных вещей в Кембридже. Но после нескольких неудачных попыток Сидни сдается и просто стягивает волосы в хвост, который затем завязывает в узел.

Пытаясь угадать, что одобрила бы Элен, Сидни примеряет несколько пар сережек, остановившись наконец на маленьких гвоздиках с хрустальными головками — еще одной находке из того же магазина. Она разглядывает себя в маленьком зеркале на дверце гардероба. Ее лицо за последние дни посвежело благодаря тому, что она изредка бывала на солнце, но волосы, все еще влажные, выглядят слишком сурово. Сидни распускает их и больше к ним не прикасается. Хрусталь в ушах смотрится просто великолепно.

На талии и бедрах сарафан сидит хорошо. Ниже Сидни просто не видно по причине малых размеров зеркала, поэтому о том, как выглядит подол, ей приходится догадываться.

В течение года она прошла путь от человека, которого могли и не представить гостям, до объекта всеобщего внимания. Она чувствует, что в таком взлете изначально заложена некая нестабильность. Гувернантка, которую подняли до статуса жены. Подозрительное повышение.

Сидни вдруг осознает, что она не видела и не слышала, чтобы

Джефф вернулся с пляжа. Она подходит к окну и сразу находит его глазами. Он сидит в байдарке и наблюдает за мальчишками, которые катаются на досках в небольшой лагуне, образованной отливом. Джефф выглядит так, как будто ему не терпится к ним присоединиться.

Сидни аккуратно складывает свой новый платок и кладет его в карман синего сарафана. Она покажет его Джеффу и матери, но не миссис Эдвардс, у которой, возможно, ничего не просили. Или просили, а она ничего не дала. Если не принимать во внимание тревогу относительно родителей и возможных трагических последствий, если эти двое по недосмотру хоть ненадолго останутся вместе, а также стремление сохранить хрупкое перемирие, достигнутое с миссис Эдвардс, не говоря уже о попытках не обращать внимания на громыхающе-очевидное отсутствие Бена, вечер обещает быть интересным.

Когда Сидни выходит в коридор, из душа доносится мужской голос. Несомненно, это распевает увлекающийся автомобилями священник. Внизу кто-то оживленно беседует. Незнакомый ей женский голос. Возможно, организатора обеда. Тут Сидни слышит, как миссис Эдвардс издает отчетливый возглас удивления и радости. Впрочем, в последнее время этот звук стал такой редкостью, что Сидни вовсе не уверена, что не ошиблась. Если Джефф все еще на пляже, она выйдет и попросит его поторопиться. Скоро приедет Айверс. Вне всякого сомнения, он будет капризен и зол из-за пропущенных матчей с участием «Янки». Сидни начинает спускаться по лестнице.

Она видит его в зеркале, круглом зеркале в золотой оправе, стоящем на телефонном столике. Он в белой рубашке; он приехал сразу после работы. Через плечо у него сумка-чехол для костюма, а в руке небольшая спортивная сумка.

Сидни останавливается на лестнице. Он замечает ее в зеркале, но в его лице ничего не меняется. Теперь Сидни понимает радостное восклицание Анны Эдвардс. Сейчас удивленные возгласы издадут и другие.

Сидни пытается улыбнуться, но напряженное выражение его лица как будто запрещает ей это. Она делает еще один шаг вниз, и он идет ей навстречу. Он кажется осунувшимся и бледным, кожа на месте выбритой щетины отливает синевой. Когда она последний раз видела его в баре, он выглядел намного крепче. Сейчас он, похоже, уже не владеет ситуацией.

— Неужели ты поверила, что я пропущу твою свадьбу? — спрашивает он, когда она оказывается на нижней ступеньке.

Ее свадьбу. Не Джеффа.

— Я рада, что ты здесь, — говорит она.

— Ни за что на свете не упустил бы этот шанс.

Он поднимается по лестнице, слегка коснувшись сумкой ее бедра. Сидни прислушивается к удаляющимся шагам у нее за спиной. Засовывает руку в карман платья и прикасается к синему лоскутному платку.

<