Прикосновение Иуды
Шрифт:
Или кто-то.
Посмотрев на часы, Ильза проигнорировала урчание в животе. В интернете наверняка была какая-нибудь программа для распознания лиц. Можно было попытаться найти людей со снимка или, на худой конец, место и время, когда сделан кадр. Загрузив одну из программ, Ильза запустила поиск.
Он выдал сотню результатов.
Она начала с верхней строчки.
Глава 10
— Гаррет, — голос матери проник в его сон, лишив единственного
Разлепив веки, он закряхтел и посмотрел в истощенное лицо красивой женщины с такими же, как у него, зелеными глазами.
— Я заснул.
— Знаю. Прости, — она говорила хриплым шепотом, едва слышимым через плексиглас, разделявший их камеры. Прижав ладонь к стеклу, женщина с надеждой ждала. Гаррет сел и повторил ее жест, раздвинув пальцы. За прошедшие годы он вырос. Некогда крошечные, теперь его руки превосходили длиной и шириной материнские, хоть он и был еще совсем молодым. — Но это важно.
Скинув марево сна, Гаррет мимоходом осмотрел их лабораторные камеры. Снаружи было темно. Приборы сигналили, контролируя показатели жизнедеятельности и записывая их для ученых, уже спавших в собственных домах и кроватях вдали от камер. Гаррет и его мать остались наедине. Настолько, насколько это возможно.
— Что случилось?
Порой мама будила его, чтобы рассказать о своей жизни до плена. До того, как мир полетел ко всем чертям. Когда ее личность еще имела значение.
Или же мама будила Гаррета, если теряла надежду и могла выстоять лишь благодаря нему. Две недели назад она перестала есть. И он считал, что на этот раз она не отойдет от края пропасти. Она провела в плену десять лет…всю его жизнь.
— Мама?
Она встряхнулась, поняв, что слишком долго всматривалась в его лицо.
— Иногда ты так похож на своего отца. Я невыносимо по нему скучаю. Он был единственным, кто мог до меня дотронуться. Единственным, кого не отпугнуло, кто я и на что способна. Он был бы рад увидеть тебя. Ты ведь знаешь, правда?
Он знал, потому что мама все время говорила ему об этом.
— Да, знаю. Он бы не позволил никому посадить тебя в клетку, мама.
— Да. Он бы не позволил. Он пытался остановить их. И очень долго ему удавалось, — она вздохнула, и ее взгляд стал отрешенным.
Гаррет хотел последовать за ней туда, куда бы ни перенесли ее мысли. Туда, за пределы камеры, где узнал бы, каково это — быть свободным.
— Я скучаю по нему, Гаррет, и все эти годы ждала, чтобы воссоединиться с ним.
От
— Завтра тебе исполнится десять. Хотела бы я оставить тебя в лучшем мире, в сильном мире. В мире, который принял бы тебя и не наказывал за то, что ты отличаешься от остальных. Прости, малыш, что не смогла тебе этого дать, — на последних словах ее голос надломился. — Но я хочу снова увидеть твоего отца и больше не могу — просто не в силах — терпеть.
— Все в порядке, мам, — Гаррет посмотрел на приборы сбоку от нее. Они замеряли ее пульс и частоту дыхания. Оба показателя снижались.
Прижав ладонь к стеклу, Гаррет отчаянно желал расплавить его, как плавил людей, или же отравить и разрушить. Тогда он смог бы протянуть руки и обнять маму.
Ей нужно было объятие.
— Не в порядке. Я должна быть сильней, — она сдалась. — Я так долго пыталась…
— Ты сильная. Всегда была сильной.
Она столь многое вынесла. Бесчисленные опыты, мучительные процедуры, нескончаемую боль и все ради того, чтобы быть с сыном. Гаррет не знал, как пахли ее волосы. Никогда не прикасался к ней, не чувствовал тепла ее кожи или объятий. У него в горле застыло рыдание, и он сглотнул. Мама слишком долго была сильной. Теперь пришла его очередь.
— Сегодня они придут за мной. Им нужны новые образцы. За последние несколько месяцев лаборанты потеряли бдительность.
Потому что она перестала сопротивляться. Гаррет понял, о чем она говорила. Врачи больше не приводили вооруженных охранников. Ученые были довольны своими лабораторными крысами.
— Гаррет, когда они придут, пообещай мне, что не будешь смотреть.
— Мама…
— Пообещай, — дрожь в ее голосе сменилась твердым непреклонным тоном. — Ты отвернешься, ляжешь и будешь держать руки за головой. Покажешь, что непричастен. Хорошо?
— Да, мама, — обещание кромсало его душу. — Я могу помочь.
— Не можешь. Скорее всего, тебе причинят боль в наказание мне. Но на этот раз я не остановлюсь, — по ее щеке скатилась слеза — молчаливое торжественное доказательство печали в сердце. — Прости, что не могу быть сильнее.
— Я люблю тебя, мама.
— Я тоже тебя люблю. Ты выберешься отсюда. За тобой придут. Я знаю, что до сих пор есть герои. Просто продержись еще немного, договорились? — она погладила стекло, разделявшее их руки, и Гаррет вообразил, что они соприкасаются кожей к коже.