Прикосновение греха
Шрифт:
Паша велел поднять с постели шеф-повара и прислугу, чтобы мадемуазель могла высказать свои пожелания относительно блюд. Она оказалась непривередливой. Тогда, чтобы ублажить шеф-повара, Паша заказал фирменное клубничное суфле.
— И шампанское, — добавил он, — если мадемуазель не возражает.
Уютно устроившаяся в низком кресле у жарко пылавшего камина, мадемуазель улыбнулась и согласно кивнула. Мерцание свечей сообщало изображенным на стенах птицам и бабочкам волшебное сходство с живыми.
Улыбка женщины
Слуги удалились. Отблески пламени придавали особую магию чарам прелестной мадемуазель, и покой снова овладел его душой. Вечер обещал принести радость и удовлетворение.
— Погода для мая несколько холодноватая, не так ли? — спросил Паша.
— Я хочу объяснить насчет денег, — произнесла она, пропустив мимо ушей его официальную вежливость. Решимость, прозвучавшая в ее голосе, свидетельствовала о том, что в спокойной обстановке Пашиного дома к ней вернулось чувство достоинства. — Я не та, за кого вы меня принимаете.
— Тебя зовут не Симона Круа, — ответил он с улыбкой.
— Нет.
— А как?
— Мне не хотелось бы называть вам свое настоящее имя.
— Если не хочешь, не называй.
— Вы мне все равно не поверите.
— Я уже сказал, что мадемуазель может говорить лишь то, что пожелает.
— Просто вас это не интересует, — возразила она мягко.
— Не стоит обижаться на пустяки. Не все такие, как Ланжелье.
— Он держал меня у себя насильно. Паша нахмурился:
— Ты была его пленницей?
— Заложницей, — ответила она с горечью.
— Но почему?
Ее история была довольно запутанной. Беатрикс задумалась, не зная, стоит ли посвящать случайного знакомого в подробности своей жизни.
— Зная Ланжелье, могу предположить, что из-за денег, — изрек Паша.
— Конечно, из-за денег. — В ее голосе прозвучало нескрываемое отвращение.
— Значит, он был еще подлее, чем я мог себе представить, — пробормотал Паша себе под нос. — Он что, пользовался услугами еще и других женщин?
— Нет! — У нее на лице отразилось неподдельное изумление. — Вы меня неправильно поняли. Я никогда не была его любовницей. Он просто хотел завладеть наследством моего сына.
— Он ваш родственник?
Интимная связь с племянницей даже для Ланжелье представлялась чем-то вроде извращения. Несмотря на ее клятвенные заверения, Паша не мог поверить, что женщина не была любовницей мужчины, в чьей постели ее обнаружили в костюме Евы.
Беатрикс вздохнула и на мгновение отвернулась.
— Это дело носит очень личный характер, — пролепетала она, подняв на него глаза.
— В таком случае у нас тоже произошла личная встреча. А меня трудно повергнуть в шок.
Под его испытующим взглядом Беатрикс густо покраснела.
— Он держал мою одежду под замком.
— Неужели? — пробормотал Паша. —
— Нет, нет. Не совсем так, — торопливо ответила она, почувствовав в его голосе скрытый намек. — У меня оставался халат.
— Но не в тот момент, когда я тебя увидел, — заметил он спокойно, скорее констатируя факт, чем упрекая ее.
Но ради собственного спокойствия она сочла необходимым объяснить:
— Я собиралась ложиться спать, когда Ланжелье влетел в мою комнату, спасаясь от своего преследователя.
— Правда?
— Правда. Я ненавидела его. Как и все вокруг. — Беатрикс прикрыла глаза, чтобы прогнать кровавую картину. — Он сказал, что у него есть семья и что я могу остановиться у них, пока адвокат будет работать над моим делом, — продолжала она.
«Какая же она доверчивая, — подумал Паша, — как школьница, приехавшая в Париж на экскурсию. Воплощенная наивность».
— Я никогда не была его любовницей. — При этой мысли Беатрикс содрогнулась. — Чтобы сохранить достоинство, я уступила ему часть своего наследства.
— Ты девственница? — Он вопросительно посмотрел на нее из-под темных ресниц. Ее возбуждение, которое он уловил некоторое время назад, свидетельствовало об обратном.
Она еще больше смутилась, но тут же взяла себя в руки и спокойно произнесла:
— У меня есть сын.
Конечно. Она уже упоминала об этом.
— Выходит, Ланжелье хотел присвоить себе наследство твоего мужа?
— Нет.
Паша постарался скрыть свое изумление.
— Понятно.
— По поводу наследства ведется спор.
— Семья отца сопротивляется.
Обычная ситуация при рождении внебрачного ребенка. Она кивнула:
— Я вдова.
Значит, она была замужем, но не за отцом своего ребенка. Что ж, такое порой случается.
— Моя сестра тоже недавно овдовела, — вставил Паша вежливо, но это замечание осталось без внимания, и он добавил: — Весьма сожалею.
— Не стоит. Мой муж был горьким пьяницей.
«Дама полна сюрпризов, — подумал Паша, — и, судя по всему, пренебрегает условностями». Эта мысль его обрадовала.
— Я бы не стала вам все это рассказывать, но, учитывая сложившиеся обстоятельства…
— Это объяснение все ставит на свои места. И позвольте вас заверить, что ваши откровения не станут достоянием гласности. Я не могу представить…
— Я должна кое в чем признаться.
Ожидая услышать более правдивое повествование о ее отношениях с Ланжелье, он прищурился. Вряд ли Ланжелье не вынуждал ее делить с ним постель. Ведь эта женщина просто неотразима.
— Я рада, что Ланжелье мертв, — произнесла она не без смущения. — Ничего не могу с собой поделать. У меня такое чувство, будто это карающий ангел явился в образе убийцы, чтобы спасти меня. — В ее фиалковых глазах отразилась мольба. — Вы считаете меня сумасшедшей?