Прикончить чародея

Мусаниф Сергей Сергеевич

– Тебе лучше задать этот вопрос королю Людовику, – сказал Ромарик. – Когда к нам попадает информация о Красных, она устаревает, как минимум, на несколько месяцев. Красные – фанатики, а фанатики всегда были, есть и будут самыми опасными существами. Фанатизм способен извратить любую, даже самую благородную идею, а я бы не сказал, что идея, лежащая в основании идеологии Красных, так уж благородна. Я далек от отрицания того, что в следующих веках человечество будет играть в нашем мире главенствующую роль, но Красным ведь этого мало. Они хотят, чтобы люди остались единственной расой нашего мира.

– Существует

порочная теория о том, что в одном мире должна существовать только одна разумная раса, – сказал Федерик. – Дескать, тогда все будут жить в мире и согласии, потому что не будет межвидовых разногласий. Но это предположение отвергается даже нашей собственной историей. Да, люди воевали с эльфами, люди воевали с орками, а орки воевали с эльфами и гномами, но… Эльфы начали резать друг друга еще до прихода в Вестланд людей. Орки постоянно занимаются междоусобной грызней. Люди не так давно, по историческим меркам, выползли из глобальной гражданской войны, разрывавшей континент на части. Гномы… в прошлом у нас тоже существовали разногласия, уладить которые можно было только с помощью топоров. По-моему, несколько разумных рас в одном мире – это нормально. Конкуренция оздоровляет экономику. И при приложении некоторых усилий даже глубоко несимпатичные мне гоблины могут найти свое место в общем раскладе сил.

– Наш мир очень молод, – сказал Ромарик. – Все эти войны являются болезнями роста. Когда-нибудь мы станем мудрее и научимся жить в мире друг с другом. Если не умрем в процессе взросления.

– Кто-нибудь обязательно выживет, – сказал Федерик.

– А что известно о магии Красных? – поинтересовался я. В этой части моего образования зиял пробел величиной с гору. Исидро не уделял Восточному континенту большого внимания. В отличие от Мигеля, но его в основном интересовали бойцы.

– Это очень странная магия, отличающаяся от магии Вестланда, – сказал Федерик. – Изначально носителями магии Вестланда были эльфы, и уже от них искусство перешло к другим расам. Магия Вестланда – это магия личностей, магия индивидуальная и штучная. Сила каждого чародея не зависит от внешних факторов, и ограничения налагает только уровень мастерства каждого волшебника. Магия Красных другая. Это магия толпы.

– Магия толпы? – переспросил я. – Впервые слышу такой термин.

– Каждое живое существо обладает способностью к накоплению маны, – сказал Федерик. – У некоторых эти способности настолько слабы, что им за целый год не удастся даже заговорить больной зуб, но они есть у каждого. Маги Вестланда обладают способностью накапливать ману в себе. Люди Восточного континента убили всех эльфов прежде, чем те успели их чему-то научить, поэтому им пришлось изобретать собственное искусство. Чародеи Красного Континента способны управлять маной, принадлежащей не им лично, а другим людям. При условии, что люди делятся с ними своей магической энергией добровольно.

– Собственно говоря, поэтому они и отрицают, что они – маги, – сказал Ромарик. – То, что у нас называется чарами и заклинаниями, у них носит название «изъявления воли народа». Тамошние чародеи называют себя представителями народа, депутатами, или, на более высокой ступени, народными трибунами. Если магическую поддержку трибунов осуществляет большое количество народа,

они могут творить очень сильные заклинания.

– Но сами по себе трибуны ничего не могут, – сказал Федерик. – Управляя чужой маной, они не умеют накапливать собственную, и потому без поддержки армии их маги слабее даже шаманов гоблинов.

– Их чародеи никогда не путешествуют в одиночку и странствуют только во главе армий, – сказал Ромарик.

– Они напоминают мне паразитов, живущих за чужой счет, – сказал я. – Это отвратительно. Красные совершенно правы, то, что они делают, нельзя назвать искусством.

– Но они могут быть очень могущественны, – сказал Федерик. – Тысячи людей, не способных к магическим действиями в нашем понимании этого слова, способны накопить куда больше маны, чем любой отдельно взятый чародей Вестланда. И народные трибуны придают этой мане форму и вектор.

– И люди отдают им свою ману добровольно? – спросила Карин. – Слепо? Никак не влияя на конечный результат заклинания?

– Одно слово – фанатики, – пожал плечами Ромарик. – Насколько мне известно, за каждым их магом закреплено определенное число людей, так называемых доноров маны. У народных трибунов доноров больше, чем у депутатов, но самое большое количество доноров у их вождя, верховного жреца культа Рхнера.

– То сеть, могущество такого чародея зависит от внешних факторов, на которые сам чародей никак не может повлиять?

– Да.

– А почему они не могут добровольно отдать всю свою ману одному человеку, этому их вождю? – спросила Карин. – Полагаю, тогда он бы сразу стал богом.

– Возможно, такая мысль приходила в их головы, – сказал Федерик. – Но дело в том, что ограничения все равно существуют. Есть конечное количество маны, которое может контролировать один чародей. При превышении этого количества все идет в разнос. Фигурально выражаясь, чародей не должен пытаться откусить больше, чем он может проглотить.

– Запредельного могущества не существует, – сказал Ромарик. – Мироздание соблюдает баланс, при попытке нарушить который миры обычно летят в пропасть. Существует теория, согласно которой поразившая эльфов Вестланда эпидемия была вызвана заигрыванием с могущественными силами природы.

– Гномы в это верят? – спросил я.

– Нет, – сказал Федерик. – Эльфы не стали бы прыгать выше головы, они хорошо знали пределы своих возможностей. Я думаю, вирус пришел извне. Впрочем, мы слишком мало знаем о природе подобных болезней, чтобы вообще строить хоть какие-то теории. И мы пока не готовы экспериментировать с такими материями без опасения вызвать еще одну катастрофу.

– Есть версия, что вирус на эльфов наслали люди, – сказала Карин.

– Суеверия, – отмахнулся Федерик. – Конечно, эпидемия эльфов сыграла человечеству на руку, но я не верю, что у кого-то из разумных существ в те времена хватило бы сил, чтобы устроить такое. Не говоря уже об этической стороне вопроса. Кем надо быть, чтобы обречь на умирание целую расу?

– Политиком? – попытался угадать я.

– Скорее, сумасшедшим, – сказал Федерик. – Эльфы пустили людей на свой континент. Разрешили строить города, возделывать поля, охотиться. Вели себя, как радушные хозяева, встречавшие дорогих гостей. А гости вдруг решились на убийство?