Прикончить чародея
Шрифт:
– От нескольких часов до нескольких дней, – сказал я. – Это зависит от того, когда он в последний раз ел и насколько он зол.
– Видимо, нам попался очень злой экземпляр.
– Похоже на то.
Гарлеон совершил очередной разворот, и его силуэт снова проскользнул над нами в небесах. Мы постарались углубиться в расселину как можно дальше, отчего оказались прижатыми друг к другу.
– Я понимаю, что этого требует наша безопасность, – сказала Карин. – Но если ты вздумаешь распустить руки и начнешь меня лапать, я тебе эти руки отрублю.
– Я ничего такого не имел в виду… – все же я постарался убрать руки за спину.
– Ты очень забавно выглядишь, когда краснеешь, – заметила она. – Скажи, а ты не можешь сделать нас невидимыми, чтобы мы продолжили путь?
– Могу, – сказал я. – Только это не поможет.
– Почему?
– Потому что я не могу сделать нас неслышимыми, непахнущими и не излучающими тепло, – сказал я. – Я читал, что драконы видят в очень широком спектре и способны улавливать инфракрасное излучение.
– Тогда почему он нас до сих пор не нашел?
– Потому что не удосужился посмотреть прямо на нас, – расщелина смыкалась над нашими головами и обнаружить нас сверху было практически невозможно. Но как только мы вернемся обратно на тропу…
– Может, нам все-таки стоит с ним подраться? – неуверенно предложила Карин. – Я слышала много легенд о том, как рыцарь убивает дракона в чистом поле.
– Это фантастика, – сказал я. – Для того, чтобы убить дракона в чистом поле, требуются скоординированные усилия нескольких десятков человек, которые чертовски хорошо знают свое дело.
– А как же все эти легенды и сказания?
– Поэтическая вольность, – объяснил я. – Поэты считают, что описание боя одного дракона с целой дружиной рыцарей и чародеев в их сказании будет выглядеть не очень романтично, поэтому оставляют только имя главного действующего лица. Все остальные участники сражения просто имеются в виду, а со временем люди забывают, что там еще кто-то был, и вся слава достается главному. Даже если он ничего особенного не сделал, а просто стоял в стороне и пил пиво.
– Не очень-то это честно, – сказала Карин. – Впрочем, я никогда не доверяла поэтам.
– Поэтам тоже надо что-то есть, – сказал я. – И они готовы творить на заказ. А заказчиками обычно являются богатые рыцари, желающие прославиться.
– Тогда зачем вообще убивать дракона? – спросила Карин. – Заплатил поэту, и дело с концом.
– Каждая поэма должна на чем-то базироваться, – сказал я. – В основе каждой жемчужины лежит песчинка. Если бы ее не было, то не было бы и жемчужины. В этом все дело. Поэту нужен факт, чтобы самого рыцаря потом не осмеяли его браться по оружию. Факт должен быть неоспорим, обычно его подкрепляют доказательства в виде отрубленной головы дракона, хранящейся в подвалах родового замка.
– То есть, на самом деле не было ни одного случая, чтобы дракон погибал от руки человека в схватке один на один?
– Несколько таких случаев все-таки было, – сказал я и поведал Карин о Роальдо Вырви Глаз, Джакомо Бертолуиджи
– Значит, все эти ухлопавшие драконов парни были магами?
– Да, – сказал я. – Дракон – создание магическое, и гробануть его, не применяя магию, невозможно. Скажем, вы же не можете утопить корабль в открытом море, если у вас нет своего корабля.
– Держу пари, я могла бы придумать пару-тройку вариантов.
– Возможно, – согласился я. – Но все же самым простым вариантом будет использование другого судна.
– Наверное.
– Кстати, а какое значение имеет вопрос, когда дракон в последний раз ел? Разве его пищеварение как-то связано со способностью к полету?
– Напрямую, – сказал я. – Драконы весят около тонны и обладают аэродинамикой стопки кирпичей. Для того, чтобы удерживать такую тушу в воздухе, крылья должны быть раз в десять больше, чем они есть на самом деле.
– Я думала, драконы используют магию.
– Одной магией тут тоже не обойдешься. Если бы драконы летали только с помощью магии, они за несколько лет пожрали бы всю магическую энергию нашего мира, и дальше летать все равно бы не смогли. Тайна их полета гораздо прозаичнее. Когда дракон ест, в его желудке выделяется особый газ. Этот газ легче воздуха, и получается, что после еды дракон весит меньше, чем на голодный желудок. Когда газ кончается… э… выходит естественным способом, дракону летать все труднее и труднее. Он вынужден приземляться и искать себе новую еду. Обычно драконы стараются это делать, еще не утратив способности к полету. На земле они не слишком маневренны.
– Найти еду в этих горах Гарлеону будет довольно сложно, – заметила Карин.
– Приземлиться здесь тоже проблематично, – сказал я. – Он, конечно, в ярости, но вряд ли она затмит его инстинкт самосохранения. А значит, он должен скоро улететь.
– Хотелось бы в это верить, – сказала Карин.
Последнее время я был абсолютным чемпионом по идиотским ситуациям. Вот вам еще одна – оказаться зажатым в расщелине с молодой женщиной и с кружащим над головой драконом. Для полного счастья не хватало только колокольни или стада коров.
– Гарлеона не видно уже полчаса, – заметил я. – Может быть, он улетел на дозаправку?
– Для верности просидим здесь еще немного, – сказала Карин.
Через пять минут туша дракона на миг заслонила от нас Солнце. Он прошел слишком близко к нашему убежищу, и если бы мы оказались на тропе, то стопроцентно попали бы в поле его зрения.
Ненавижу драконов.
Еще немного, и я буду готов приступить к созданию одноразового магического артефакта для их убийства.
– Кстати, об одноразовых магических артефактах, – сказала Карин, и я обнаружил, что начиная с фразы «ненавижу драконов», я думал вслух. – Ты сможешь узнать, кто изготовил копье, убившее Грамодона?