Приказ 66

Трэвисс Карен

Дарман безрассудно влез на ту территорию, о которой раньше не смел и думать.

— Кэл'буир знал.

— Угу. Но ты же говорил, что Этейн окажется в серьезном осике, если джедайская полиция нравов ее сцапает. — Найнер явно намеренно подбирал смягчающие обстоятельства. — Разве они не забирают детей — джедаев? У нее были свои причины.

Но она рассказала ему, и Кэд не оказался в меньшей опасности. То, что ребенок был чувствительным к Силе, или как там они это называли — было предположением. Это не делало его джедаем. Дарман хотел бы услышать несколько здравых слов от Джусика. У него нашлись бы ответы; и даже если бы не нашлись — он все равно

подобрал для ситуации бы несколько мудрых слов, которые могли бы заставить Дармана увидеть в этом светлую сторону и собраться с духом. Он поразился тому, что ему не пришло в голову в первую очередь излить душу Скирате.

— Дар. — деликатно поинтересовался Корр. — Разве ты не хотел ребенка?

— Да, хотел. — это вырвалось само. — Не думал, что меня это заинтересует… но он мой. Это значит, что мне нужно делать что — то большее, чем просто сидеть тут. Не могу это внятно описать… Я знаю только, что это важно. Это сделало меня чем — то иным…

Обычные люди росли, зная что такое семья и что такое родители, даже если у них этого не было. В полностью искусственном мирке Дармана на Камино, за те несколько лет, что в основном сформировали его, Дарман узнал кое — что важное — что есть такая штука как отец, и Кэл Скирата заполнил эту прореху в его жизни. Время от времени он видел Джанго Фетта и его сына, и он знал что выращен из клеток этого человека, но он никогда не чувствовал такой привязанности к нему, какую он чувствовал к Скирате. Люди были точно такими же существами, как и любые другие в галактике. У них были инстинкты размножаться и заботиться о своем потомстве, а люди, которых клонировали и вырастили в пробирке, в этом отношении ничуть не отличались от прочих.

— Готов поспорить — Ко Сай потрясло бы, что ее предсказуемые клон — единицы ведут настолько насыщенную жизнь. — заметил Корр. — Ей бы это совсем не понравилось.

— Да, жаль что она сдохла. Было бы здорово на нее посмотреть.

Найнер раздраженно цыкнул зубом.

— Ну вот, ты можешь забыть про реальные проблемы, а мы можем вывести тебя из плохого настроения. Как всегда. «Водэ Ан», да?

На самом деле Найнер ошибался. Он здорово ошибался. Дарман был в положении, которого он не знал никогда прежде, и дело было даже не в том, что он внезапно узнал, что где — то есть его ребенок. Дело было в доверии. Галактика была полна лжи, и даже его работа была изрядной частью построена на обмане, но до сих пор было кое — что, что он считал надежным, то что не могло его подвести, где он чувствовал себя в безопасности.

И это было связано не с Этейн.

Кэл'буир.

— Он знал. — проговорил Дарман. — Но так и не сказал мне.

— Кэл? — поинтересовался Корр.

— Почему он мне не сказал?

— Потому что знал, что тебя так вот придавит.

— Разве у меня нет права знать? Я про то, что он всегда говорил что я человек, имеющий право распоряжаться своей жизнью, но теперь — он решил что для меня хорошо и что нет.

Его оборвал Найнер.

— Оставь его в покое. Это же не Кэл'буир залетел и молчал об этом.

— Ладно, если у него была причина мне не говорить, то он либо считал меня чересчур глупым чтобы с этим справиться, либо считал что проблемы Этейн более важны. Не потому же, что я мог бы разболтать всем и каждому, верно?

— Или, — заметил Найнер, — может быть, он решил что поскольку ты и Этейн два взрослых человека — он не будет лезть в ваши личные дела.

Это было разумно. Найнер всегда говорил разумные вещи. Но Дармана это ничуть не успокоило. Он чувствовал

что, наконец, нашел здравые мысли среди тумана мучительных эмоций, и три из них нависали над ним, как скалы: что ему не доверяли те, кого он любил, и кому доверял; что теперь он не знает, сможет ли он им доверять, и что у он испытывает не имеющее названия, неопределенное и отчаянно — животное желание видеть своего сына, пусть даже он и не знает, что полагается делать отцу в его положении.

Что ж, он может с этим справиться. И он знает, что такое отцовство. Он считал, что у него уже есть лучший образец для подражания в лице Скираты; пусть даже сейчас его и терзали сомнения на эту тему.

Он проверил входящие передачи на своем ВИДе. Если он не хотел — или не мог — отвечать по голосовому каналу, то данные сохранялись в текстовом виде для последующего просмотра. Скирата пытался достучаться до него по защищенному линку. Этейн только что оставила напоминание, что они отправляются на Тройной Ноль (Корускант, Корри, Трип Зип — как бы его ни называли, прямо сейчас Дармана это не интересовало) в 0600 ГСВ.

Он не собирался ругаться с ними. Он просто еще не разобрался, что же он хочет сказать, и тем более — как он будет реагировать на ответы.

— Все будет в порядке, Дар. — тихо сказал Атин. — С женщинами так и получается — то взлет то падение. Мы все узнали бы это, шаг за шагом, если бы мы были рождены на Корри, стандартным путем.

Дарман был склонен прислушаться к Атину. Найнер в отношении женщин был просто мастером — теоретиком, а интрижки Корра, благодаря влиянию Мерееля, длились не дольше его пребывания в городе. А у Атина была Лазима, и он знал в этом толк, пусть даже ему и не придется беспокоиться о том, что где — то есть ребенок, о котором он не знает.

— Обычно всё оказывается куда проще. — проговорил Найнер, но тон у него был такой, будто он больше уговаривал самого себя.

Так бывает. Но сейчас жизнь не была проста, и Дарман оценил какое это редкостное счастье — оставаться в неведении.

Взросление, со скоростью вдвое больше естественной, причиняло боль куда разнообразней, чем ему казалось раньше. Оно не дало ему времени зачерстветь сердцем.

* * *

Гимнастический зал, Казармы Арка, время 0630, 997 дней после Геонозиса.

Вэу выглядел вновь вернувшимся в родную стихию. Скорч подумал бы, прежде чем сказать «сиял», про такого жесткого старого чакаара, как его сержант, но у того впервые за много лет явно проступил румянец на щеках.

— Думаешь это больно? — хмыкнул Вэу. Он прижал какого — то невезучего солдата к полу в слезовыжимающем захвате. Ди'куту надо было дважды подумать, прежде чем вызываться добровольцем на демонстрацию, но он явно не знал Вэу, и думал что имеет дело со старым хмырем. Так и было. Но Вэу был старым хмырем, который держал себя в форме, и много знал о боли. — Нет. Вот это — больно.

Солдат взвизгнул. Чтобы добиться такой реакции от таких, как он — надо было немало постараться. Может они и были мясными консервами, но они были такими же жесткими, как любой ЭРК или коммандо. Скорч больше не мог смотреть. Он окликнул Вэу, больше из — за собственных воспоминаний, чем из — за срочности Зеевского вызова или желания прекратить мучения солдата. Техника Вэу звалась «Келдабским рукопожатием», но руки в этом участвовали лишь отчасти.

— Серж! — крикнул он. — Серж, генерал Зей шлет свои поздравления и хочет увидеть вас немедленно.