Приходит ночь
Шрифт:
— Голос… сказал, что если я получше постараюсь, то у меня… получится тебя соблазнить. И если я не заберу у тебя фотографии, я никогда больше не увижу Эдама.
— Но ты решила не соблазнять, а обокрасть меня, — сухо заметил Ли.
— Я… — Слова застряли в горле у Брин. Ли вовсе не старался облегчить ее положение. — Я была в безвыходном положении, Ли. И я знала то, чего этот I шептун не знал. Что… что… если я уже промахнулась, и это…
— Что — это?
— Еще одна попытка ничего не изменит, — сказала Брин
Ли помолчал минуту, никак не реагируя на ее слова, а потом спросил:
— Что Барбара сказала на все это?
Брин пожала плечами:
— Что я должна позвонить в полицию И что… я должна рассказать тебе, что происходит.
— И то правда.
Она посмотрела на него несчастными глазами.
— Я… не могла, Ли. Я не могла рисковать, пока мои дети в опасности, а потом… когда они забрали Эдама.
— Черт побери, Брин! — проворчал он раздраженно. — Что бы ты там про меня ни придумала, не могу поверить, что ты могла предположить, что я откажу тебе, если дело идет о жизни ребенка.
Брин покачала головой. Ее ресницы были опущены, но вдруг взметнулись вверх.
— Звонивший все время предупреждал меня, чтобы я не говорила тебе о том, что происходит. Я не боялась того, что ты не захочешь мне помочь. Я боялась, ты будешь настаивать на звонке в полицию или вмешаешься сам. Но я не могу так рисковать. Я хочу вернуть Эдама!
Ли помолчал мгновение, потом наклонился к ней через стол.
— Не знаешь кого-нибудь, кто ездит в темном седане, Брин?
Выражение ее лица дало ему понять, что она сочла его вопрос совершенно неуместным.
— Нет, откуда?
— Потому что он ехал за тобой в тот вечер, когда ты делала эти фотографии.
Теперь она посмотрела на него ошарашено.
— Кто-то дважды побывал у меня дома — это только те случаи, о которых я знаю. Я думал, что поймал этого мерзавца — когда обнаружил тебя сегодня вечером. Не представляю, как этому субъекту удалось так ловко проникнуть сюда. С тех пор один из моих ребят каждый вечер наблюдает за твоим домом.
— Значит, ты все это время знал, что что-то происходит?
— Да.
Наконец-то Брин смогла выпить свой кофе. Свою следующую фразу ей надо было сформулировать возможно четче. Она поставила чашку и посмотрела прямо ему в лицо. Теперь-то она хорошо, хоть и с опозданием, усвоила, что лучшая политика при ведении дел с Ли Кондором — это честность.
— Ли, ты отдашь мне фото и негативы и забудешь все, что было? Пожалуйста! Я действительно думаю, что это единственный способ обеспечить Эдаму безопасность.
Ли отхлебнул кофе, его глаза внимательно разглядывали ободок чашки.
— Брин, а ты сама не знаешь, что на этих фотографиях есть такого, что заставило кого-то решиться на подобное?
— Нет… да… нет! Мне нет до этого никакого дела! — взмолилась Брин неистово. —
— Брин, — сказал Ли тихо. — Я это все понимаю. И мы обязательно вернем Эдама. Но разве ты сама не улавливаешь? Неприятности на этом, возможно, и не кончатся. Кто-то находится в отчаянном положении. Возможно, на этих снимках есть что-то, что может очень ему повредить. И этот кто-то посейчас не убежден, что ты не знаешь, что именно там изображено.
— Но я действительно не знаю.
— А вот он в этом не уверен.
— Но зачем ему об этом беспокоиться? Мы просто отдадим ему эти проклятые фотографии…
— Брин, все не так просто! — Ли начал терять терпение. — Кто у тебя сейчас дома? Барбара?
— Да.
— Позвони ей. Попроси остаться на всю ночь.
— Зачем? — с неудовольствием спросила Брин.
— Потому что нам есть о чем поговорить. И кое-что предпринять.
— Ли, я ни за что…
— …не будешь рисковать жизнью Эдама. Я тоже не буду. Но я также не позволю тебе рисковать собой и двумя другими мальчиками. Ладно, давай я сам позвоню Барбаре. Какой у тебя номер?
Ли пошел к аппарату на дальней стене кухни. Брин смотрела на него с минуту, борясь с соблазном броситься ему в ноги, умолить отдать ей фотографии и позволить ей уехать.
Но как бы она ни унижалась, это вряд ли сработало бы. Она читала на его лице железную решимость. Нравится ей это или нет, он теперь причастен к этой истории. Он решил действовать, и намерен заставить ее принять его участие как должное.
Она, запинаясь, продиктовала ему свой номер. Барбара, должно быть, ужасно за нее волновалась и уже приготовилась к смертельной борьбе за Брин. Ли едва успел назвать себя, как Барбара на другом конце провода едва слышно принялась что-то ему доказывать и о чем-то умолять.
— Барбара, погоди! — рассмеялся Ли, и Брин разглядела веселые искорки в его глазах. — Брин здесь, с ней все в порядке, и нет никаких проблем — если не считать той, основной. Но послушай, я не думаю, что ей надо сейчас ехать домой, поэтому оставляю ее здесь. Но ты не беспокойся — ты там не одна. Снаружи дежурит Эндрю. Выйди на крыльцо и позови его. Он все объяснит. Если зазвонит телефон, ответь и сделай все, что считаешь нужным, хотя сомневаюсь, что сегодня вечером кто-то станет звонить.
Брин услышала, как на другом конце провода что-то стукнуло. Ли сказал: «Ладно», а потом спокойно повернулся к Брин.
— Она пошла звать Эндрю, — объяснил он.
Брин просто кивнула. Она теперь поняла, почему Эндрю тогда появился у ее дома.
— Привет, — сказал Ли, и по его тону Брин поняла, что на этот раз он говорит с Эндрю. — Не против оказаться под крышей, да?
Что бы там не ответил Эндрю, было понятно, что его реакция положительная, потому что Ли рассмеялся.