Приговор
Шрифт:
Максим, по своей натуре честный человек, видел это и понимал - это становится нормой. Еще работая в облисполкоме водителем Елышева - заместителя председателя по вопросам торговли - Максим видел, что вся работа Елышева была направлена на разделение дефицитных товаров, а дефицитом становилось все. В первую очередь товар шел в магазины, где заведующие были знакомыми Елышева, туда всегда направлялось больше и лучшего качества товара. Сущность социалистического распределения, "каждому по способности, каждому по труду" заканчивалась на таких коммунистах, как Елышев, и таких Елышевых было тысячи по всей стране. Подвыпивший Елышев как-то разоткровенничался со своим водителем:
– Мне,
– А зачем вы вступили в КПСС?
– спросил Макс.
– Чего я, враг себе? Я же понимаю, без КПСС я директором магазина хорошего не стану, не говоря уже о работе в облисполкоме. Я и коммунистом себя никогда не называю, а членом партии, - ответил Елышев.
Вот она, норма жизни и мораль последних перестроечных коммунистов. Партия разбухла в количественном показателе, и пузырь готов был лопнуть. Нужно только слегка кольнуть иголкой. Чтобы идти вверх по лестнице, необходима эта красная книжечка с серпом и молотом и буквами КПСС, а об ответственности за обладание этой книжечкой уже никто и не говорил. Все в общих чертах. Надо! Надо! Надо! Даже в партию вступать надо! Как по разнарядке. И где-нибудь в колхозе "Красный луч" принимали в партию тракториста, потому что надо, чтоб в партию вступали и простые крестьяне, не только председатели. И этот тракторист, который и Устав КПСС видел и держал в руках один раз в райкоме, когда принимали в ряды КПСС, подвыпив, начинал доказывать своим приятелям, что он человек идейный. Сама сущность бытия и исходящая угроза агрессии Запада и США заставили его вступить в передовые ряды советских граждан в КПСС. Вверху, в райкомах и обкомах о морали, заставившей их вступить в ряды КПСС, говорили реже. Разве на собраниях в том же колхозе "Красный луч" об этом не говорилось, но все отлично понимали: для успешного карьерного роста первым и обязательным условием было вступить в КПСС. Это был негласный пропуск. И теперь, работая у Глебова, Максим видел, кооператоры во главу угла ставят личную наживу и прибегают ко всем ухищрениям в погоне за доходами. Скрывают доходы и этим не доплачивают налоги, идут на незаконные сделки, подкупают чиновников, а иногда просто воруют кем-то забытое или плохо учтенное имущество. Приписки и воровство, все, что плохо лежит, значит ничье. Если государственное, значит тоже ничье, если есть возможность, почему не прибрать к рукам, а подкупленные чиновники все спишут.
Галина встретила гостей у входа в ночной клуб или кафе "Пирамида", как еще значилось во всех документах. Выражение "ночной клуб" было оттуда, с Запада, и еще только входило в нашу лексику. Король со своими парнями были здесь завсегдатаями, и здесь у них появился свой бизнес. Легкие наркотики, уже входившие в моду среди продвинутой молодежи. Галина проводила гостей в вип-зал для почетных посетителей, в одной из кабин был уже накрыт столик на четверых. Максим, несмотря на попытки отказаться, вынужден был следовать за шефом. Галина уже стала открыто высказывать и показывать к нему свою симпатию. Даже Глебов заметил.
– Галочка, предупреждаю, Макс - любящий муж и заботливый отец.
– Я же не из семьи его увожу, Олег, - отшутилась Галина, - всего на один вечер, составить компанию одинокой женщине за столиком.
Сели, Олег налил себе и дамам вина. Макс налил себе лимонаду. Выпили, стали закусывать, разговорились о бизнесе, о жизни вообще, обо всем, что интересует молодых еще людей, любящих жизнь и умеющих жить для себя, в свое удовольствие.
– Слышал, скоро будут
– Что, и директоров будут избирать на совете кооператива?
– поинтересовалась Ольга.
– Да, представь себе, но из ИТР. Хотя еще вождь говорил, что и кухарка может управлять государством, если подучить, конечно.
– Как будто сейчас директора из другого теста, - не согласилась Ольга, - возьми любого и все они дети доярки и тракториста. Я даже заметила, у детей из обеспеченных семей меньше тяги к знаниям. Наверное, потому что у них с детства все есть, а у детей из семей победнее появляется естественное желание все это иметь.
– Не соглашусь с вами, - разговор поддержала Галина, - мой отец - второй секретарь сельского райкома КПСС. Мы с братом оба окончили школу с медалями, я с золотой, брат с серебряной. Сами поступали в ВУЗы, их закончили. Отец не принимал в нашем решении участия.
– Он негласно принимал участие, Галина Ивановна. Извините за прямоту, - не согласилась Ольга.
– Все знали, чьи вы дети, это уже зеленый билет.
– Что, учили за меня и отвечали? Я и сейчас по-французски свободно газеты читаю. И это еще со школы. В институте я английский изучала и тоже не последней была, - не согласилась Галина.
– Нет, Ольга Алексеевна, человек прежде всего делает себя сам.
– Любыми способами?
– в разговор неожиданно подключился Максим. Все даже посмотрели на него. Он молчал и, казалось, думал о чем-то своем. Галина поняла, что имел в виду Максим, конечно, ее связь с Елышевым.
"Ах, сопляк! Тетя тебя за дерзость накажет, когда ты окажешься в ее руках", - подумала Галина, чувствуя, что она покраснела, но, быстро собравшись, ответила, глядя в глаза Максиму:
– Если эти способы не противоречат уголовному и гражданскому праву. То есть не мешают жизни других людей. А почему нет?
Глебов не понял этой словесной дуэли молодых людей, тоже поддержал Галину.
– Все, что не вредит, возможно. И законы пишутся тоже людьми, которые могут ошибаться, как и все живые люди. Порою принятый закон больше вредит, он не работает, он просто не успевает за течением жизни и времени. Его тогда просто меняют. Еще три года назад говорить слова "частная собственность" было не прилично, даже уголовно наказуемо. А сейчас это уже законом государства принятая собственность. И первые люди государства встречаются с кооператорами. Называют их локомотивом перестройки, способным вывести страну из экономического кризиса.
Олег Алексеевич, как бывший армейский замполит, не страдал отсутствием красноречия. Захмелевшая Ольга даже в ладоши захлопала, как красиво и зажигательно произнес эту речь ее муж. Налили еще, выпили за кооператоров. Ольга предложила идти танцевать, в зале играла "живая" музыка - темпераментные песни из репертуара "Машины времени". Олег и Ольга, взявшись за руки, побежали в круг танцующих. Галина и Максим остались вдвоем за столиком.
– Максим, - первой заговорила Галина, - почему вы меня так презираете? Вы считаете меня подлой женщиной, которая легла под своего благодетеля Елышева? Только честно ответь, пожалуйста, это мне важно.
– Я, Галина Ивановна, стараюсь всегда говорить честно. Не знаю, может, это устаревает, говорить правду у вас, кооператоров. Вы же себя хозяевам жизни считаете. Знаете, мне совершенно все равно, кто под кого лег. Я живу своей жизнью, как могу.
– Хорошо. Принимаю ваш ответ. А в вашей жизни все расписано на несколько лет вперед? Место для одинокой женщины для нечастых встреч не найдется в вашей жизни?
– Нет! Галина Ивановна, я люблю свою жену, - торопливо, не задумываясь, ответил Максим.