Приговор

Ищенко Геннадий Владимирович

Глюк не поскупился, и даже с ускоренным восприятием Вера смотрела его воспоминания до самого сна. Заодно узнала имя, которое ей понравилось, как и сам хакер. В самом конце прослушала три записанных мелодии. Пришлось опять вытирать слёзы.

– Если разберусь в памяти, я их воспроизведу, – сказала она глюку, – но как такое можно придумать? Артон, неужели это сочинили машины?

– А чему ты удивляешься? – спросил он. – Даже ваши машины сочиняют музыку, хоть пока и посредственную. Но их смешно сравнивать с нашими. В любой области искусства есть свои законы. Если они изучены, сильный разум сможет творить,

даже если у него нет души. Мы с тобой договорились, поэтому не кисни, а занимайся. Обещаю, что если ты так и будешь топтаться на одном месте, то на Новый год мы сольёмся. Только выполню обещание при условии, что продолжишь вкалывать. Поработаешь над книгой, а потом над ней поработаю я. Но учти, что только над первой, с остальными возись сама!

Чтобы успокоиться и уснуть, пришлось прибегнуть к медитации. Утро прошло как обычно, а днём она сорвалась с катушек. Началось всё с обеденного похода в кафе. Как только открыла выходную дверь, в нос ударила табачная вонь. Спускаясь по лестнице, увидела на площадке между первым и вторым этажами компанию из двух парней и трёх девушек. Все курили и что-то обсуждали. На Веру никто из них не отреагировал, пока она не достала мобильник и не сделала несколько снимков.

– Ты ведь здесь живёшь? – спросила она одного из парней, показав рукой на крайнюю справа квартиру второго этажа. – Вот и веди своих друзей к себе, там и дымите. На закон вам плевать, на других жильцов – тоже. Если хочешь неприятностей, я их тебе обеспечу. Задымили, сволочи, весь подъезд, а уже не лето!

К удивлению Веры, никто не стал ругаться и не полез в драку, они демонстративно побросали на пол недокуренные сигареты и вышли из подъезда. Жаль, она рассчитывала на другое. Одежда воняла дымом, на улице дул холодный ветер с моросью, а в кафе к ней впервые пристал какой-то выпивший мужик.

– Слушай, – заплетающимся языком сказал он, сев за её столик, – пойдём со мной, бабки есть, не обижу. Я живу через три дома.

– Не интересует, – ответила она, доедая второе. – Иди лучше проспись, а потом ищи тёлку. Сейчас от тебя не будет толку. И деньги спрячь, а то мигом их лишишься.

– А когда просплюсь, пойдёшь? – спросил он. – Ты мне нравишься.

– Может быть, – сказала Вера. – Чеши.

И этот не стал качать права и убрался. Но это было ерундой, главная пакость поджидала на пути домой. Услышав жалобный писк, она повернулась и увидела мордастого мальчишку лет десяти, пинающего ногами беспризорного котёнка.

– Ты что делаешь, гадёныш? – сердито крикнула Вера, шагнула к нему и отвесила затрещину.

– Ты что делаешь, сука?! – в свою очередь заорал выбравшийся из машины мужчина.

Он был такой же мордастый, с пивным брюшком и на голову выше её.

– Я откручу тебе голову за сына! – продолжал он орать.

– Ваш сын – изверг, – внешне спокойно сказала она. – Бить ногами котёнка...

– Ну и что? – не понял он. – Этого, что ли?

И подойдя к хнычущему малышу, наступил на него тяжёлым ботинком. Следующие несколько мгновений почему-то выпали из её абсолютной памяти. Когда Вера пришла в себя, она держала мордастого за куртку и изо всех сил била его об иномарку. Два стекла осыпались внутрь салона, третье пошло трещинами, и даже дверца была погнута. Кажется, это был «ниссан». Выронив безвольное тело, она вернулась на тротуар

к котёнку. Конечно же, он был мёртв.

«Что за день! – думала Вера, идя домой и не обращая внимания на провожавших её взглядами свидетелей драки. – Если ещё кто-нибудь прицепится, я ведь могу и убить».

– Он всё равно погиб бы зимой, – сказал Артон, – а ты сильно отлупила того придурка, не говоря уже о побитой машине. Свидетелей было много, но он вряд ли кого-нибудь найдёт, а ты походишь в другое кафе. Если станешь и дальше так распускать руки, я отзову своё предложение о браке. Зачем мне такая бешеная жена?

– Почему они такие? – спросила Вера. – Откуда в людях подлость и хамство, желание причинить боль и унизить? Когда я была ребёнком, это тоже было, но случалось редко, а потом всё чаще и чаще.

– Боялись, – ответил он. – Раньше такое сходило с рук немногим, а сейчас немногих наказывают. Люди по природе хамы и эгоисты с рождения. Изменить можно только воспитанием и условиями жизни. Раньше вас учили человечности, хотя часто у учителей слова расходились с делами, а теперь вся нравственность побоку, а главным критерием жизненного успеха является величина банковского счёта. Много награбил, значит, выбился из серой массы и к тебе теперь будет совсем другое отношение, и не только у соседей, но и у государства. Вы не одни такие, почти во всех странах то же самое.

– Но у вас живут по-другому при частной собственности.

– Мы были такими, как вы, тысячу лет назад, – сказал Артон. – Не всё определяется общественным строем, многое зависит от культуры, уровня развития цивилизации и её истории. Что встала у дверей? Заходи в подъезд, а то уже задубела на этом ветру. Нужно теплее одеваться.

Несколько дней спустя соседка рассказала, что неподалёку от кафе был избит кто-то из районной администрации.

– Зина с первого этажа работает в травматологии, так она рассказала, что у него сломаны рука и несколько рёбер и выбиты зубы. Вроде бы он растоптал котёнка, а какая-то женщина не выдержала и избила, а потом разбила машину. Её так и не нашли, а может, и не искали. Подумай сама, как женщина может избить такого борова?

С тех пор прошёл месяц. Первая книга была полностью закончена и помещена на сервер «Проза.ру». Артон советовал обратиться в издательство через Малевского, но Вера не согласилась.

– Твоими стараниями я стала слишком известной, чтобы связывались из-за какой-то книги, – пошутила она. – И в «Прозе» её зарегистрировали. Не хочу я обращаться к Малевскому, отправлю сама. Артон, уже пятое декабря.

– Ну и что? – не понял он. – Эта дата для тебя что-то значит?

– Это значит, что до нашего слияния осталось меньше месяца. Я не сачкую, но с памятью ничего не получается. И следующую книгу придётся править тебе.

– Она получилась лучше первой, – сказал Артон. – Не понимаю, почему у тебя ничего не выходит с памятью, может, из-за возраста? У нас этим занимаются дети.

– А может, не будем ждать? – предложила Вера. – Меня уже тошнит от этих занятий, а сколько на них ушло времени! Что такое один месяц?

– Видит бог, я этого не хотел, – мысленно вздохнул Артон. – Иду на этот шаг только из-за тебя и потому, что от навязанной любви можно избавиться, хоть и с потерями.

– Ты ничего об этом не говорил. И что нужно терять?