Приговор
Шрифт:
— Любят они гостей или нет — не имеет значения,— сказала Квентл. — Мы пришли поговорить с их жрецом, и мы сделаем это, даже если для этого придется драться с половиной их Дома.
— Ваше предложение не слишком ободряюще, господин Хьюн,— произнесла Данифай. У нее обильно текла кровь из раны на правой руке: с огромной силой посланная стрела пробила кольчугу и вонзилась девушке в плечо. Говоря, она неловко бинтовала рану другой рукой. — Что будет, если мы не сумеем оторваться от врагов? Кажется, в этих проклятых лесах они вполне способны не отставать от нас.
— Один момент, —
— Скорее всего, она уже мертва, — пожал плечами Вейлас. — Или в плену.
— Не стоит ли удостовериться в этом, прежде чем бросать ее? — настаивал Мастер Оружия. — Ее исцеляющие песни — единственная магия такого рода, которая у нас оставалась. Здравый смысл требует...
— Здравый смысл требует, чтобы мы не тратили ни время, ни силы на труп, — оборвала его Квентл. — Никто не возвращался за мной, когда...
Она умолкла, потом встала и подошла к Данифай помочь закрепить повязку.
— Наша цель лежит впереди, а не позади, — произнесла настоятельница Арак-Тинилита. — И она важнее, чем любой отдельный дроу.
Рилд потер лицо рукой и обвел компанию взглядом. Вейлас смотрел в сторону, без особой нужды поправляя какой-то ремешок на снаряжении. Фарон глядел на Квентл с таким выражением, что было ясно: маг заметил лицемерие жрицы, если не что-то иное. В конце концов, она потеряла в Чед Насаде немало времени, скорее надеясь освободить склады Бэнр от товаров, чем пытаясь вернуть заботу Ллос.
Данифай уставилась в лес позади них, беспокойно хмуря брови, но явно не желая спорить из-за своей госпожи.
Наконец Квентл повернулась к Фарону и сказала:
— Может быть, у нашего искусного мага есть в запасе что-нибудь, что помогло бы нам отбить у этих проклятых дневных бродяг охоту подходить к нам слишком близко?
Фарон задумался, похлопывая себя по подбородку.
— При сложившихся обстоятельствах наша главная трудность, — заговорил, наконец, Мастер Магика, — состоит в том, что противник может использовать эти места к своему преимуществу и к нашей невыгоде. Начнись вдруг лесной пожар, дым и пламя могли бы...
— Боюсь, вы маловато знаете о наземных лесах, господин Миззрим, — рассмеявшись, перебил ее Вейлас. — Эти деревья сейчас слишком сырые, чтобы загореться по вашему хотению. Лучше попытать удачи через несколько месяцев, когда солнце подсушит их.
— О, — заметил маг, — полагаю, это верно для обычного пожара.
— А вдруг ты не сможешь помешать огню перекинуться на нас, — высказал Рилд тревожащую его мысль.
— Ну, я не могу быть полностью уверенным, но мой пожар будет гореть так, как я захочу, — пообещал Фарон. — Как заметил господин Хьюн, лес достаточно сырой, чтобы деревья занялись без прямого воздействия моего заклинания. Ну и конечно, у нас будет то преимущество, что мы будем знать, где и когда пожар начнется.
— Отлично, можешь начинать, — поразмыслив мгновение, решила Квентл.
Рилд почувствовал, что у него сжалось горло, и отошел в сторону от остальных, быстро беря себя в руки.
Мастер Магика встал, сунул руку в сумку, висящую у него на
Едва каждая из крошечных искр касалась земли, она набирала силу, обретала форму паука размером с мужскую голову. Окутанные малиновым пламенем, огненные пауки побежали по земле, углубляясь в чащу. Все, к чему они прикасались, сначала начинало дымиться потом вспыхивало. Древесина действительно была сырой, и пожар получался дымный и распространялся медленно, но Фарон сотворил сотни паукообразных искр. Ожившие частички огня сновали среди замшелых стволов с беспощадной свирепостью, будто такое количество древесины будило в них жестокую жажду уничтожения.
— Славно, славно, — бормотал Фарон. — Им нравятся деревья... несомненно, нравятся.
— Огонь слишком неспешен, чтобы сжечь наших преследователей, — заметила Квентл.
— Я никогда не слыхал, чтобы наземные эльфы позволили пожару вроде этого беспрепятственно бушевать в их обожаемых лесах, — улыбнулся Фарон. — На некоторое время они будут заняты заливанием моих пауков и тушением огня.
Квентл еще мгновение смотрела на пламя и улыбнулась.
— Что ж, это может сработать,— сказала она. — Господин Хьюн, ведите нас. Я намерена достичь Дома Джэлр прежде, чем наземные жители снова потревожат нас.
Каанир Вок скрестил мускулистые руки на груди и нахмурился.
— Сколько на этот раз? — спросил он.
Каанир разглядывал последствия сражения между танарукками своего авангарда и колоссальным пурпурным червем, плотоядным гигантом в сотню футов длиной. Червь был мертв, но и несколько воинов Властителя Со Скипетром валялись, разорванные и раздавленные чудовищем, которое сокрушили.
— Семь, мой повелитель, но мы, как вы сами видите, убили эту тварь.
Командир танарукков, по имени Сокрушающий Кулак, опирался на огромный топор, забрызганный отвратительной кровью чудовища. Левая рука гуманоида была изувечена в какой-то давней схватке и наглухо упрятана в латную рукавицу, которая сама по себе была куда лучшим оружием, чем ее изуродованное содержимое.
— Воины слышали, как оно движется внутри скалы, — продолжал Сокрушающий Кулак, — но оно вылезло из потолка и упало на них.
— Я привел вас сюда не для того, чтобы убивать безмозглых червей, — сказал Каанир. — И не для того, чтобы кормить своими воинами всяких встречных тварей. Этой схватки лучше было избежать, Сокрушающий Кулак. Теперь этих семерых воинов не будет с нами, когда мы встретимся с темными эльфами, верно?
— Да, мой повелитель,— прорычал танарукк. Он опустил голову. — Я велю начальникам патрулей делать все возможное, чтобы избегать ненужных стычек.