Приговор
Шрифт:
Начальник зоны Фудзии, наведавшись в полицейское управление и подробно ознакомившись с материалами дела, заявил, что не верит в невиновность Рёсаку, хотя бы потому, что преступление не могло быть совершено одним человеком. «Да чтоб такой заморыш, как Тёскэ, один справился с физически крепкими супругами и двумя детьми? Никогда не поверю». Судья был того же мнения и признал Рёсаку виновным. Но в конечном счёте это всего лишь «одно из мнений». Ведь суд первой инстанции приговорил Рёсаку к пожизненному заключению. Значит, у них были какие-то основания? Неужели «одного из мнений» довольно для столь резкого перехода от пожизненного
Перед глазами Тикаки всплыло грубое, обветренное лицо Рёсаку — ни дать ни взять иссечённый ветрами и дождями придорожный каменный Дзидзо. [26] Лицо крестьянина, черты которого сформировались за долгие годы тяжёлого труда. И этот степенный, уравновешенный человек был признан виновным в совершении страшного преступления. Тикаки решил непременно наведаться в архив прокуратуры и ознакомиться с протоколами судебных заседаний. Хорошо бы ещё встретиться с активистами «Общества спасения Рёсаку Оты». Слишком похоже на то, что произошла ошибка. Он оторвал глаза от бумаг и прислушался, пытаясь понять, что происходит вокруг. Сидящий на краешке стола Сонэхара разговаривал с развалившимся на стуле Томобэ.
26
Дзидзо (Ksitigarbha) — бодхисатва, покровитель детей и путников, его изображения ставятся обычно по обочинам дорог.
— Вот и нужно было ехать не окольными путями, а сразу выезжать на пятидесятую магистраль.
— Может, и так. Но наверняка там тоже была пробка.
— Всё-таки не такая, как на шестой.
— Да ну, один чёрт…
— Вы о чём это? — спросил Тикаки.
— Да они вчера, в воскресенье то бишь, — ответил Танигути, сидевший рядом и читавший какую-то медицинскую книгу на немецком, — отправились на машине в Кайракуэн любоваться цветущими сливами. Но из-за пробок ехали на три часа дольше, чем предполагали. А когда в конце концов доехали, все места на стоянке оказались занятыми, припарковаться удалось только за километр, в довершение всего, когда они добрались до парка, обнаружилось, что сливы ещё и не расцвели. В результате ничего, кроме толп, они не увидели. Такие вот дела.
— Да нет, некоторые сливы уже начали распускаться, хотя, конечно, их было немного… — Повернувшись к ним, Сонэхара улыбнулся беззубой улыбкой. — А отдельные деревья вообще были в полном цвету. Всё-таки это один из самых известных парков.
— Не знаю, не знаю… — Танигути взял со стола Томобэ раскрытый фотоальбом и показал Тикаки: — Посмотри сам. Люди, люди, люди… И нигде ни единой цветущей сливы…
Альбом был оформлен с присущей Томобэ педантичностью: на первой странице красовалась общая схема пути, далее шли талоны на проезд по скоростной магистрали, талоны на бензин, входные билеты в парк, между которыми располагались сделанные «полароидом» фотографии. Он не забыл вклеить даже вырезки из газет. «Сто тысяч человек — на один цветок сливы» — под таким заголовком помещалась заметка следующего содержания: «Сливы ещё в бутонах, цветёт всего около десятка деревьев. Однако полюбоваться цветами приехало сто тысяч человек, что составляет примерно половину всего населения города Мито».
— А-а… — зевнул Сонэхара. — Развлекаться тоже труд, и не маленький. Особенно сейчас. Вчера мы вернулись в
— С чем вас и поздравляю. — Танигути, изображая восторг, склонил голову. — Таким образом, доктор, вы предавались безудержному разгулу с субботнего вечера до утра понедельника.
— Ну, не один я, не забывайте, что Томобэ всё время был со мной.
— А разве мы не вольны заниматься чем угодно в свободное от службы время? — Томобэ отобрал у Танигути альбом и бережно вернул его на место.
— Разумеется, вольны. Мы можем даже посещать клуб любителей порно-фото. Вот, ознакомься… — Вытащив из кармана пачку цветных фотографий, Танигути протянул её Тикаки. — Это главврач привёз из Франции в качестве сувенира.
— Да, признаю своё поражение! — Сонэхара нахмурил брови и начал яростно, будто она у него вдруг зачесалась, скрести свою лысую макушку — Ну, это моя страсть!
— Да уж! — Томобэ втянул голову в плечи. — Вцепился мёртвой хваткой и в конце концов приобрёл на аукционе коллекцию главврача, которая произвела в наших кругах настоящий фурор. Ито просто локти кусал.
— А ведь его не так просто обойти! Пора и вам, доктор, выставить свою коллекцию. Ходят слухи, что у вас собраны фото со всего мира.
— Да нет, что вы… — Танигути пощипал свой двойной подбородок. — Хотя европейские страны у меня, пожалуй, представлены полностью. Особенно Италия, есть просто первоклассные экземпляры!
— Как? Неужели и ты… — Тикаки с удивлением воззрился на Танигути. Тот поднял кустистые брови и лукаво улыбнулся. Тикаки стал рассматривать фотографии, и тут его обдало табачным дымом. За спиной стоял доктор Таки и заглядывал ему через плечо.
— Таки-сэнсэй! — преувеличенно всполошился Сонэхара. — Вам вредно на это смотреть, вы ведь у нас человек такой целомудренный, такой неопытный и неиспорченный. Доктор Тикаки, немедленно спрячьте фотографии.
— Вас жена заругает, — подлил масло в огонь Томобэ. — Я ей наябедничаю… — добавил он, постукивая по столу.
Не обращая на него внимания, Таки придвинулся ближе и, нацепив на нос очки, стал внимательно рассматривать фотографии.
— Возьмите, — сказал Тикаки, протягивая ему всю пачку. Таки, даже не поблагодарив, с простодушной радостью схватил фотографии, тут же вернулся к своему книжному бастиону и, укрывшись за ним, принялся жадно их рассматривать.
— А-а… — зевнул Сонэхара. — Вы, доктор, осторожнее. Вот будет история, если вас за этим занятием застукает кто-нибудь из фельдшеров! Это ведь вам не стереоскопические фото для туристов, совсем другое дело!
— Ну и сонный же у вас вид! — сказал Танигути. — Попросите Тикаки сделать вам энцефалограмму. На ней наверняка будут зафиксированы дельта-волны. В таком состоянии врач не может полноценно функционировать.
— К вашему сведению, я уже принял всех утренних больных. — И Сонэхара с самодовольным видом поправил воротничок халата. — Здесь у нас можно вести приём, даже если засыпаешь на ходу.
— Он давеча как раз и заснул, — засмеялся Томобэ. — В кабинете вдруг стало тихо, фельдшер заглянул, а наш Сонэхара спит да посапывает, сидя за столом. Пациент глядит на него со страхом, думает, верно, что доктор нашёл у него какую-нибудь серьёзную болезнь и размышляет, как его лечить.