Приговор

Кага Отохико

— Всё шутишь? Кстати, как твои дела? Идут?

— Да так, ни шатко ни валко. Летнее затишье, ни на что особо рассчитывать не приходится. Ну ничего, осенью всё войдёт в колею. Ну и льёт сегодня! При таких дождях жара быстро спадёт. Скоро осень. Люблю осень! А кстати, как продвигаются твои изыскания?

Под «изысканиями» имелось в виду знакомство с городскими достопримечательностями, которому он якобы решил посвятить всё лето. В начале августа он снял квартиру в Китасиракаве и каждый день бродил по городу. Эту квартиру ему подыскали в посреднической фирме, куда он обратился, выдав себя за некоего Такэси Сато, уроженца города Хамамацу, в настоящее время — студента юридического факультета Осакского университета. Якобы до сих пор он жил в Осаке, в Абэно, но потом ему захотелось заняться изучением древней столицы, и летом он наконец решился переехать. Спустя

некоторое время он стал здороваться со своим соседом по квартире. Однажды тот ему рассказал, что живёт в Окаяме, но недели две в месяц по делам службы проводит в Киото, что очень интересуется древней историей города, и — «Я же вижу, с каким усердием вы штудируете путеводители, может, я мог бы чем-то помочь?» Сосед и в самом деле прекрасно знал Киото и не упускал случая продемонстрировать свою эрудицию: стоило упомянуть храм Компукудзи, как он тут же спрашивал: «Ну и как тебе хижина Басё? Надо было подняться немного выше и посмотреть на могилу Бусона. Да, чуть не забыл, там ведь совсем рядом есть "могила кистей" [17] Эбара Тайдзо, того самого учёного, который писал о поэзии хайку. А чуть дальше — храм Итидзёдзи и знаменитая сосна с опущенными ветвями, на неё тоже стоит обратить внимание. Это ведь очень известное место, там Миямото Мусаси окончательно победил воинов дома Ёсиока, и именно там, согласно легенде, святой Хонэн подобрал младенца Ацумори, что ещё важнее».

17

В Японии существует обычай старые использованные кисти для письма зарывать в землю и делать небольшое надгробие, как бы принося их в жертву богам.

— Ну, у меня тоже — летнее затишье. В такую жару лень двигаться.

— Но ведь, кроме лета, другого времени у тебя нет. Осенью тут полно туристов.

— Ну, их много только в самых знаменитых местах. Школьников везут прежде всего в Золотой и Серебряный храмы.

— Ну, после того как Золотой храм сгорел, туда мало кто ходит. Вот в Серебряном действительно не протолкнуться.

И сосед, раздуваясь от сознания собственного превосходства, принялся забрасывать его новыми сведениями. Мол, Серебряный храм хорошо осматривать в дождливый день или зимой, особенно когда много снега, причём лучше всего пойти туда рано утром, пока никого нет. Из-за лысины, окружённой седыми прядями, выглядел он довольно старообразно, хотя на самом деле ему было немного за сорок, пьяное лицо блестело, будто в кожу втёрли масло.

Неожиданно сосед понизил голос, и на лице его появилось подобострастное выражение.

— Послушай-ка, нельзя ли у тебя перехватить немного денег?

— О чём ты? — переспросил он, не сразу поняв, в чём дело.

— Да я говорю, может, одолжишь мне ещё сотню тысяч?

— Но ты ведь совсем недавно уже у меня брал, — удивился он.

Недели две назад он одолжил этому человеку девяносто тысяч йен.

Поскольку он представился старшим сыном владельца питомника угрей, сосед решил, что у него полно денег, и стал таскать его по игорным домам и барам (в этот тоже привёл его именно он), приглашал в чайные домики квартала Гион — а почему бы не поразвлечься за чужой счёт? Однажды он попросил у него в долг девяносто тысяч, объяснив, что отдаст, как только вернутся деньги, пущенные им в оборот, и он согласился на том условии, что долг будет возвращён в течение двух месяцев.

Если сосед вернёт долг в течение двух месяцев, рассчитал он, да ещё с процентами, он только выгадает. Правда, новый знакомец не внушал ему доверия, к тому же у него самого не было свободных денег. Из похищенных четырёхсот тысяч йен тридцать тысяч он отдал Фукуде, двадцать — Ясиме, оставшиеся у него триста пятьдесят тысяч быстро таяли: ему приходилось постоянно тратиться на гостиницы и дорогу, платить за квартиру, да ещё и каждодневные кутежи… После того как он дал взаймы соседу, у него осталось всего сто тысяч с небольшим. Разумеется, если очень экономить, на эту сумму можно прожить едва ли не полгода, но у него не было никакого желания в чём-то себя ограничивать. Жить, в поте лица зарабатывая себе на пропитание, — нет уж, увольте! Деньги всё равно кончатся раньше или позже, когда они кончатся, он явится с повинной, но, пока у него есть хоть немного денег, он предпочитает жить так, как живёт, в своё удовольствие, поэтому расставаться с девяноста тысячами ему не хотелось. И всё же он решил рискнуть и дать соседу эту сумму. Дело в том, что у

него возникло подозрение — этот человек знает, кто он, и нарочно вымогает у него деньги. Никаких веских оснований для такого подозрения не было. Просто, когда в прошлый раз он попытался уклониться, сосед, зловеще посмеиваясь, сказал: «Ну что ж, придётся, видно, и мне выложить свой козырь». «Какой ещё козырь?» — спросил он, на что тот снова усмехнулся: «Будто сам не знаешь!» Он не стал настаивать и выяснять, что тот имеет в виду, просто дал деньги. Позволить этому человеку вслух заявить о своих намерениях — значило подтолкнуть его к следующему шагу, то есть к тому, чтобы он пошёл в полицию, если он этого не сделает, его обвинят в укрывательстве преступника. И вот сосед снова требует денег. Он растерялся, не зная, как себя вести, и промямлил что-то вроде того, что у него нет при себе такой суммы.

— Да быть того не может, — усмехнулся, поджав губы, сосед.

— Правда, нет, — ответил он, пристально глядя прямо в налитые кровью глаза.

Сосед отвёл взгляд.

— Ну что ж… Придётся как-то выкручиваться. Те девяносто тысяч я, конечно, тебе верну, как договаривались, не волнуйся. А сто тысяч я бы взял сроком на месяц… Может, всё-таки как-нибудь…

Тут ушли сразу несколько посетителей, и к ним, очевидно освободившись, подошла женщина. Он сразу схватил её за руку.

— Что это вы? — спросила она.

— Да так, ничего.

— Чудно как-то… — Женщина посмотрела на него, потом на соседа и прыснула. — А я думала, у вас спор какой вышел. Уж очень вид у обоих надутый. Ну, если вы не поссорились, то хорошо. Са-сан, у вас зонт-то есть? Льёт как из ведра. И такси не поймаешь.

— Зачем тебе такси? — вмешался сосед. — Хочешь ко мне под зонт? Тут недалеко…

— Не выйдет. — Взяв в руки кулачок женщины, он мял его, словно катал колобок. — Сегодня я её провожаю.

— А, тогда ладно… — Сосед впился в женщину оценивающим взглядом. — Зайду завтра, и мы наше дельце обговорим.

— Сколько ни говори, чего нет, того нет.

— Ну, в таком разе…

— Но послушай…

Сосед вернулся за свой столик. Похоже, он что-то сказал о нем своему спутнику, во всяком случае, тот словно невзначай обернулся и посмотрел на него.

— Ох, не нравится он мне, — сказала женщина. — И выговор у него противный — так говорят только в деревне. Ну же, веселее. Что-то вы опять приуныли, может, захворали?

— Да нет, ничего, со мной всё в порядке. Просто плохо переношу дождливую погоду и сырость. Сразу голова начинает побаливать, вялость какая-то…

— Ну надо же…

— Это у меня с детства.

— И то правда, с чего вам расстраиваться — самостоятельный мужчина, с деньгами, да ещё студент.

— Да, всё это из-за дождя.

— Ну если только из-за дождя, то ничего страшного. А мне иногда так тошно становится, просто жить не хочется.

— Да ну? Ты ведь такая молодая и красивая!

— А толку-то? — Женщина приоткрыла густо напомаженные губки и высунула кончик бледного языка. — Иногда кажется, так всё обрыдло, просто страсть. Впрочем, что я говорю, вам не понять.

— Почему? Я тебя понимаю.

— Да ничего вы не понимаете. Я ведь два раза пыталась покончить с собой.

Женщина кокетливо улыбнулась, но тут же лицо её стало серьёзным. Он заморгал глазами: её кожа, просвечивающая сквозь толстый слой косметики, казалась прозрачной.

— Я дважды пила сонные таблетки, но ничего не вышло. Сначала мало выпила, просто продрыхла долго и всё, а во второй раз, наоборот, переборщила, и меня тут же вывернуло наизнанку. Мне всегда везёт как утопленнику. Но в следующий раз я уж не ошибусь. Всё точно рассчитаю, как надо по науке. Но, знаете, правду говоря, у меня, может, теперь и не получится умереть. И знаете почему? Вы не поверите! Знаете, Са-сан, это из-за Бога. Я тут недавно вдруг пошла в церковь, и теперь верю в Бога. Ну, конечно, не то чтобы я стала такой уж верующей, но мне очень хочется верить. Потому-то я вряд ли решусь умереть.

— Этого мне и в самом деле не понять. Я в таких вещах не разбираюсь.

— А странно, такой человек, как вы, и не разбираетесь. Ведь вы такой умный, вроде бы во всём должны разбираться. Вот и давеча, когда перебрали чуток… Ну, вы и сейчас, конечно, слегка под мухой, но тогда… Как пошли шпарить наизусть какой-то там параграф Гражданского кодекса…

— Да это любой студент юридического факультета может, Но знаешь, что забавно, в Своде законов столько понаписано о том, чего нельзя делать, но, почему именно этого нельзя, об этом нигде ни строчки.