Приговор
Шрифт:
Не могу поверить, как она отреагировала! Она ела! Мисс Бали сказала, что она не ела весь день. Но это ещё не всё. Когда она посмотрела на небо, я спросила её, хотела бы она выйти на воздух. За последние две недели она ничем не хотела заниматься — только сидеть в этом чёртовом кресле. Когда я спросила её, хотелось бы ей прогуляться — она направилась в сторону двери! Я не думала, что это когда-либо произойдёт. У меня едва хватило времени на то, чтобы позвонить и попросить разрешение вывести её на улицу.
Я понимаю, что это вызвало упоминание имени Тони. Эмили никогда не станет
Именно поэтому я затеяла это — чтобы выяснить, что произошло, чтобы я смогла помочь ей пережить это всё. Эмили, должно быть, знает. Уверена, что знает. Она и её муж были в зале суда каждый день во время дачи свидетельских показаний. Помню, в новостях я видела, как они приходят и уходят из зала суда. Кто ещё был там? Как насчёт подруги Клэр — Кортни? Не знаю, заговорит ли она со мной. Если я свяжусь с ней, а она позвонит Эмили, тогда мне конец.
Думаю, это нужно обдумать. Может, мне нужно просто подождать и посмотреть, продолжится ли такое поведение, или же оно сойдёт на нет так же быстро, как и появилось. Меня нет в графике в следующие пару дней. Я очень надеюсь, что прогресс, которого мы достигли сегодня, не будет потерян за это время.
О! Я упоминала, что когда мы вышли на улицу, Клэр подняла лицо к солнцу и закрыла глаза? Я думаю, мы должны найти ей солнцезащитные очки. Ей они не требовались до этого. Она никогда не поднимала лица и не открывала глаза так широко. Я знаю, что у меня где-то была запасная пара — мне нужно не забыть захватить их в пятницу! Не думаю, что я когда-либо была так рада своему возвращению в «Эвервуд»!
Для опытного адвоката, который одно время специализировался на тактике ведения судебных заседаний, голос Джона Вандерсола показал больше эмоций, чем он хотел:
— Доктор Браун, я адресую этот вопрос вам, потому что после трех часов безуспешных попыток мне не удалось связаться с доктором Фэрфилдом! Я понимаю, что Клэр больше не является вашей подопечной, но мы с моей женой хотим получить ответы.
— То есть, вы хотите сказать, что вас не проинформировали о вчерашних происшествиях?
— Я понял. Да, я прекрасно осведомлён о правилах конфиденциальности. Я также уверен, что вы прекрасно осведомлены, что мы с Эмили по документам являемся ближайшими родственниками, и в качестве таковых, названы в соответствующем пункте согласно закону о преемственности и подотчётности медицинского страхования, чтобы быть посвящёнными в актуальную информацию.
— Да, Эмили пробыла с Клэр до тех пор, пока та не проснулась вчера, что, я добавлю, произошло после трех часов дня.
— Я понимаю. Надеюсь, что я был предельно ясен, если я не услышу новостей от доктора Фэрфилда к полудню, тогда мы с женой будем в «Эвервуде» к часу дня. Когда мы приедем, не совершайте ошибки, мы положим конец этому новому протоколу.
Эмили сидела с широко раскрытыми глазами, слушая разговор Джона и потягивая третью чашку кофе. Хотя она пыталась разобрать, что говорит доктор Браун на другом конце провода, она не будет знать наверняка, пока Джон не повесит трубку. Это была долгая ночь. Оба почти не спали. Когда Эмили добралась до дома, няня, Бекка, всё ещё была там. Обычно, её рабочий день заканчивался после обеда. К счастью, у них было несколько доверенных людей, которым они могли позвонить в последнюю минуту, если возникала срочная необходимость. Помощь особенно была кстати в таких случаях, как вчера, когда поступили звонки, требуя незамедлительного внимания Эмили в «Эвервуде». Прошлым вечером, вместо того, чтобы рискнуть и дать детям возможность подслушать их разговор, она и Джон ушли из дома, чтобы она могла рассказать ему о проблемах в клинике. С каждым словом, с каждым описанием, злость Джона росла. С тех пор, когда был введён новый протокол, отклик Клэр был отрицательным вместо положительного, плюс к этому недавний инцидент с седативными препаратами, и Эмили была готова прекратить всё.
Вчера медсестра попыталась объяснить — слишком большое количество седативного уменьшит необходимую активность мозга, чтобы удержать Клэр от её видений — галлюцинаций — неважно, как они называли их; тем не менее, было очевидно, что этого слишком мало, чтобы принести какой-либо результат в травматический эпизод для Клэр — как и для самой Эмили. Было уже практически около четырех вечера, когда она уехала из «Эвервуда», а Клэр всё ещё так и не поела. Эмили снова сосредоточилась на словах Джона.
Его тон стал более пытливым: — …вы можете поделиться большими подробностями? Работала ли эта сиделка с Клэр в прошлом?
Эмили похлопала его по руке и вопросительно подняла брови. Когда он не ответил, Эмили прошептала: — Она не знает, поела ли что-нибудь вчера Клэр?
Джон кивнул, в то время как он продолжил: — Хорошо, спасибо, доктор Браун, но нам по-прежнему хочется получить новости от доктора Феэрфилда. У меня есть вопросы по вчерашней диффузионно-тензорной методике — вопросы, на которые, очевидно, только он может ответить. Я так и сделаю, спасибо. До свидания.
Эмили поставила чашку кофе на стол, но кофе не помог избавиться от сонливости.
— Почему ты не спросил, поела ли она?
Впервые после того, как он вернулся домой, Джон улыбнулся: — Я не спросил, потому что она сама проявила инициативу. Клэр не только поела — безропотно — она вышла на улицу. По словам сиделки, которая работает с ней. — Глаза Джона округлились, — Клэр захотела выйти на улицу.
— В самом деле!?
Сарказм одержал верх: — И каким же образом эта самая сиделка узнала об этом? Не сказала ли она, что Клэр заговорила?
Пожав плечами, Джон ответил: — Я не спросил. Я просто счастлив, что она поела и вылезла из того самого кресла, в котором всегда сидела. Может и тебе тоже следует порадоваться?
Эмили встала, чтобы выйти из домашнего кабинета Джона.
— Ты понимаешь, что если бы я поверила им — я бы так и сделала, но, я тебя умоляю, — она весь день была слабой — не могла сидеть — не то, что стоять — после последней дозы седативного. А теперь они хотят, чтобы я поверила, что она поела и захотела выйти на улицу. Отлично — я подыграю; однако, если она не поприветствует меня со словами «Привет, Эм» сегодня, я буду знать, что они врали, чтобы нас успокоить.