Приговор
Шрифт:
Тони посмотрел на часы.
— Мне придётся отказаться. Понимаете, я подумал заказать еды в номер.
— В «Миллигане» — через пятнадцать минут.
Трубку бросили. В углу экрана значилось время 02:24, то есть — они, в конце концов, смогли отследить звонок — это не имело значения. Они уже знали, где он остановился.
Тони дошёл до ванной, плеснул воды на лицо и поправил галстук. Если они ожидают, что он встретится с каким-то придурком из ФБР, тогда, по крайней мере, он сделает это с достоинством.
Фил наблюдал, как Тони вышел из «Кемпински». Если предполагалось, что Роулингс скрывался, Фил не считал, что он хорошо справляется. Его манера поведения, роскошный вид и аура — всё в нём кричало — Энтони Роулингс. И по
С того момента, как Фил оставил Клэр на острове, он следил за банком. Она назвала ему заведение, в котором получила своё новое состояние. Это заслуживало внимание только потому, что рано или поздно, Роулингс объявится в том же самом месте. Клэр никогда не рассказывала ему, что она оставила для Роулингса в индивидуальной банковской ячейке, но что бы это ни было, Роулингс не казался счастливым по этому поводу, когда уходил из банка. Он не был похож на человека, который только что получил доступ к своим припрятанным миллионам.
Поймав такси, Фил велел водителю следовать за машиной впереди. Возможно, это был не самый лучший пример сыскной работы, которую он когда-либо проделывал, но сейчас речь не шла об изучении объекта. Фил не хотел узнавать больше об Энтони Роулингсе, чем он уже знал. Положа руку на сердце, он знал больше, чем хотел знать. У Фила было кое-что, что он хотел сказать Роулингсу.
Такси с Роулингсом подъехало к маленькой таверне, «Миллиган», недалеко от станции метро. И снова, Фил задался вопросом, о чём думал Роулингс. Это было слишком публичное место для кого-то, кто, как предполагалось, пропал без вести. Когда Фил зашёл в таверню, ему понадобилось всё самообладание, чтобы не замереть и не открыть рот от сцены перед ним. Даже Роулингс, казалось, был сбит с толку, потому как он пытался понять реальную картину происходящего. Гарри Болдуин встречал Роулингса посреди зала. Да, там были другие посетители, звуки — разговоры, музыка, звук от переставления стульев, при этом, когда Фил проскользнул в тёмный угол, ничего из этого не отметилось в сознании. Это напоминало кино, где всё остальное в зале смазывалось. Всё, что мог видеть Фил — это как двое мужчин стояли близко друг к другу. Если бы это был вестерн, тогда их руки лежали бы на револьверах.
Роулингс не выглядел счастливым, покидая отель. «Несчастный» было слишком слабым выражением, чтобы описать его теперешнее настроение. Фил не мог слышать их разговора, но он мог чувствовать волны напряжения от их встречи. На секунду, когда Болдуин вытащил свой значок, Фил испугался, что Роулингс вырубит его. Это не было настоящим испугом — на самом деле, Филу доставило бы удовольствие это шоу; однако, ради Клэр, это было чем-то, что не должно было произойти — по крайней мере, не на публике.
Фил хотел услышать, о чём они говорят; однако, незаметно проскользнуть в соседнюю с ними кабинку не добавило бы тепла к их встрече. Фил полагался на интуицию: данная встреча застигла Роулингса врасплох. Фил задался вопросом, а с кем, Роулингс думал, он встречался. Качая головой, он проанализировал — если это организовано ФБР, тогда всё выглядит дерьмово.
Фил заказал пиво и продолжил наблюдать. Никто из мужчин в кабинке на другом конце зала не сделал заказа, когда к ним подошла официантка. Несмотря на то, что они сидели спокойно, аура негодования ощущалась, как облако, окутывающее их всех. Фил не думал, что это игра его воображения или из-за того, что он знал их предысторию. Даже незнакомые люди сторонились той части бара. Вопреки их слишком тихим голосам, язык их тел выдавал горячее обсуждение. Болдуин говорил, Роулингс не проявлял интереса; однако, когда Болдуин достал телефон и показал что-то Роулингсу, Фил подумал, что заметил искры. Палец Роулингса указывал на Болдуина и двигался, чтобы подчеркнуть каждое слово его резкого
Фил наблюдал, не пойдёт ли за ним Болдуин. Когда тот так и остался сидеть на месте, Фил положил несколько евро на стол и выскользнул за Роулингсом. Наблюдая за остановкой такси и тем, как Роулингс садится в машину, Фил выдохнул и сказал себе, что это ради Клэр.
В следующую секунду Фил дотронулся до ручки двери такси. Когда дверь открылась, он устроился на сиденье рядом с Роулингсом.
— Простите, но данное такси… — слова Тони, произнесённые по-французски, замерли, когда их глаза встретились. Понятно, что он не сразу узнал Фила, всё-таки, они только несколько раз встречались лично. Большая часть их общения велась через электронную почту или текстовые сообщения, но когда до Роулингса дошло, кто только что ввалился в такси, его глаза потемнели, и он зарычал: — Какого чёрта?
Также на французском, Фил ответил: — Я бы обратился к вам по имени. — Фил перевёл взгляд на водителя такси. — Однако, я не уверен в том, какое оно.
— Коллинз, — произнёс Роулингс, когда выдохнул и откинул голову на сиденье.
— Месье Коллинз, я уверен, вам бы хотелось меня выслушать.
— Этот дерьмовый день никогда не закончится?
Водитель такси обернулся на Тони, спросив всё ли в порядке. Тони кивнул и ответил: — Да, в отель, пожалуйста, — выдохнув, он продолжил разговор.
— Месье, я полагаю, вы присоединитесь ко мне?
Фил кивнул, — Конечно, сэр.
Глава 14
— Немного больше настойчивости, немного больше усилий, и то, что казалось безнадёжно провальным, может оказаться оглушительным успехом.
Элберт Хаббард
Каждый день был лучше предыдущего. Клэр позволяла себе потосковать от одиночества и поплакать только тогда, когда оставалась одна в спальне. Это не было подавлением чувств, она смирилась со своей судьбой. Эти карты ей не раздавали; нет, эти она вытащила сама.
Она решила, что Мадлен и Френсис не должны быть отягощены ее печалью, и её ребёнок не должен чувствовать тоску матери. Клэр усмиряла свою печаль, и остальное время её поведение было блефом. Хорошая мина при плохой игре — её новая мантра.
Странное дело — её очень это удивило — было в том, что пока она блефовала и имитировала счастливое состояние, ежедневные дела начинали приносить настоящее удовольствие. Однажды днём, находясь на кухне с Мадлен, она услышала собственный смех. Лёгкий, причудливый и незнакомый — он удивил её больше всего. Столько времени прошло с тех пор, как она смеялась по-настоящему, что она его не сразу распознала.
Вечером, поговорив с Тони, она пролежала на кровати с телефоном в руках, как ей показалось, в течение нескольких часов. Она так хорошо всё спланировала и организовала, тем не менее, он бросил трубку. Боль от его решения и от всей ситуации была физической. Она испытывала физическую боль прежде, но эта была подобна параличу. Если бы не ребёнок, она бы решила остаться в большой кровати навсегда. Но раз жизнь в ней росла и двигалась, она тоже должна продолжать жить.
Всё также поднимались волны и солнце по-прежнему садилось на закате. Мадлен и Френсис неизменно выполняли свою работу. Клэр нужно было сделать выбор: то ли ей посвятить всё время ожиданию его звонка, то ли просто жить дальше. Не то, чтобы это было желание — это была необходимость. Ей нужна определённость. Собрав все свои силы, о существовании которых она и не подозревала, она выключила мобильный, по которому Тони звонил, собрала все провода и телефоны, связанные с депозитной ячейкой, и сложила их в контейнер. Она не будет его преследовать и заманивать, всё, что она может сделать — это жить дальше.