Шрифт:
Роман
Киев
издательство ЦК ЛКСМУ
“Молодь”
1986
84P7–44
Р98
Политический роман известного русского советского писателя о неизвестных и
малоизвестных страницах предвоенных лет и второй мировой войны в Англии, Польше,
Франции, Египте, о деятельности западных разведок, пытавшихся направить развитие
событий
Сюжет романа напряженный, в нем много интереснейшего исторического и
познавательного материала.
Р е ц е н з е н т ы:
В.В.Фащенко, лауреат Государственной
премии УССР им. Т. Г. Шевченко,
доктор филологических наук,
С.В.Чернявский, кандидат исторических наук
Художественное оформление В.Н.Сюрхи
Рядченко И.И.
Р98
Приглашение в ад: Роман. — К.: Молодь, 1986. — 272 с.
Политический роман известного русского советского писателя о неизвестных и малоизвестных страницах предвоенных лет и
второй мировой войны в Англии, Польше, Франции, Египте, о деятельности западных разведок, пытавшихся направить развитие
событий по выгодному для себя руслу.
Сюжет романа напряженный, развивается в приключенческом ключе, в нем много интереснейшего исторического и
познавательного материала.
4702010200 - 130
Р
БЗ.31.18.85
84Р7–44
M228(04) - 86
…Я знаю, сколько стоят сухари.
Я знаю, сколько крох в сухой краюхе.
Я знаю, как смеются потаскухи.
Я знаю смерть, что бродит, все губя,
Я знаю книги, истины и слухи.
Я знаю все — но только не себя.
ФРАНСУА ВИЙОН
— Куда ты спрячешься, когда начнется война?
— К маме.
— А если маму убьют?
— К папе.
— А если папу убьют?
— К бабушке.
— А если бабушку?..
— Буду плакать.
Из разговора детей
Ч а с т ь I
Долги
Осень 1938 года, уже прибравшая к рукам знаменитый парк Лазенки, была истинной варшавянкой. Она
1 умела пользоваться косметикой, сохраняя неповторимый шарм и женское кокетство. Осень взяла в
золотистую раму голубой пруд у Королевского дворца. Его белые строгие формы неподвижно отражались в
замершей воде.
“У каменных творений есть преимущество перед человеком. Мы никогда не можем так четко и
пронзительно отразиться даже в зеркале”, — подумал высокий седовласый старик, неторопливо ступавший по
аллее. На вид ему было за шестьдесят. При ходьбе он опирался на массивную полированную палку. Но шагал
легко, не сутулился, плечи были развернуты, голова поднята.
Шедший за ним человек, помоложе лет на двадцать, в безукоризненном синем костюме, залюбовался
стариком. Старость и седину можно нести празднично, как награду за труды, за прожитые годы. А можно
сгорбиться под их тяжестью. Как будто жизнь, что выпала тебе, оказалась непосильной ношей.
Человек усмехнулся в аккуратно подстриженные усы, огляделся. Вокруг никого не было. Незнакомец
ускорил шаги и стал нагонять старика с палкой.
— Извините, пожалуйста. Мистер Арчибальд Коллинз? — произнес по-английски.
Моложавый старик остановился, с удивлением взглянул на незнакомца.
— Так, пан не ошибся, — заговорил по-польски и тут же, спохватившись, перешел на английский: — Чем
могу служить? Я, кажется, не имею чести знать мистера…
— Мистер Коллинз, вы должны заранее простить меня. Мое имя вам ничего не скажет.
Коллинз внимательно оглядел незнакомца.
— Что вам угодно? Вы англичанин?
— Да, я англичанин. А угодно мне лишь одно… Разрешение говорить откровенно.
Коллинз пожал плечами.
— Воля ваша.
— Может, мы продолжим беседу на ходу? Вы гуляете, я гуляю. С удовольствием полюбовался бы
памятником великому Шопену.
— Я к нему и направляюсь.
— Прекрасно! Что-то совпало в наших дорогах. Мистер Коллинз, я знаю, вы пришли сюда с кладбища.
Вторая годовщина смерти супруги…
— Вы из разведки?
— Да, я представляю Интеллидженс сервис.
— Что же потребовалось столь известному учреждению от старика Коллинза? Я ведь давно уже не в
возрасте гончего пса…..
— Мистер Коллинз, война догоняет всех. Я знаю, в молодости вы были романтиком. Но время
романтических войн миновало. Сегодня война — безжалостный ящер. На карту поставлено существование
самой цивилизации. У меня нет оснований полагать, что вы приветствуете фашизм.
— Вы хотите сказать, что знаете обо мне все?