Приемные родители
Шрифт:
Чтоб Вера узнала её. Ведь она уже почти узнала! Ведь предположила уже — "мы знакомы?"
Ещё как.
Вика покачала головой. Пустые мечты. Другое лицо, другие волосы, плюс пятнадцать сантиметров роста, плюс два размера в груди.
Вера нахмурилась. Эта её особенность, оставаться прекрасной при любом выражении лица, вызывала зависть у всех на курсе — и очередной спазм в горле у Вики сейчас.
А молчание затягивалось. И почему-то на ум не приходило ничего больше, кроме случайно зацепившегося за мозг "Ты хотела детей? Тебя ждёт сын".
— Отчасти, — запоздалым эхом повторила Вера. — Мне
— Хорошо, — кивнула Вика.
Правда, ничего особо хорошего она в этом не видела.
Аэропорт Шереметьево в семь утра гудел потревоженным ульем. Он, в принципе, всегда так гудел, от рёва моторов самолётов, от голосов "прибывающих" и "убывающих", от бесконечного потока такси.
Элмер и Вирджиния Миллер легко вписались в толпу пассажиров не только потому, что были налегке — они везли с собой маленький аккуратный чемоданчик и небольшую спортивную сумку. Они просто не раз уже летали.
Артур сбросил сумку на колени к Серёге и, поддёрнув белоснежные шорты, сказал:
— Пойду, прогуляюсь.
— Угу, — ответил "Элмер", любуясь другими шортами, джинсовыми, коротюсенькими, натянутыми поверх крупносетчатых колгот. — Иди, иди, Джинни, погуляй. У меня тут, кажется, внезапно дела!
— Дела? — ехидно переспросил Кривошапкин. — Ты, надеюсь, не забыл, какое у нас одно общее дело, а?
— Помню! — отмахнулся Серёга, не отрывая взгляда от того, что наполняло колготы и шорты молоденькой девицы, путешествующей в компании таких же юных как она девушек и парней. — Да иди уже, чего застряла?!
"Элмер", наконец, соизволил посмотреть на свою "жену" и с ужасом обнаружил, что её взгляд прикован к той же попке, что и его.
— Джинни! — страшно зашипел он. — Джинни!!!
— А?
— На кого ты пялишься?
— На того же, что и ты.
— Мне сам бог велел! Я — мужик!
Артур вздрогнул.
— Блин.
— Вот и я о том же… собиралась "прогуляться", так и гуляй давай уже…
Кривошапкин ещё раз поддёрнул шорты и отправился в туалет.
"У дверей заведенья народа скопленье…" — вспомнились вдруг мотив и нехитрые слова из ранней песни "Машины Времени". Ну почему сразу "вдруг" — вон, скопленье у заветной двери в женский туалет… кажется, в Инете писали, что-де бедное Шереметьево рассчитано на шесть миллионов пассажиров, а обслуживает чуть не вдвое больше и не справляется, равно как и туалеты.
Да, а эти две цыпочки в хвосте очереди вполне так ничего себе, особенно с модным пирсингом на нижней губе!
Две подружки проводили Артура странными взглядами до двери мужского туалета — он ещё успел отметить это и даже расслышать, как очень громко прошептала симпатяшка с "бубенчиком":
— Смотри, как тётку приспичило!
Вторая тут же отозвалась, значительно тише:
— Ага, это ж как припереть должно, если она в мужской туалет вломилась…
Но этого Артур уже и не слышал.
Некое смутное подозрение шмыгнуло по голове от уха до уха, когда взгляд отметил характерный графический знак гендерной принадлежности к сильному полу. Но по фигу же знаки, когда готов разорваться мочевой пузырь!
Кривошапкин привычным движением толкнул дверь. Уверенно прошел зону умывальников, даже не заметив,
Войдя в помещение, где располагались кабинки и писсуары, Артур на автомате направился к ближайшему керамическому прибору. Мужик, стоящий у соседнего, при виде Артура вдруг открыл рот и, не успев закончить полностью процесс отправки естественных надобностей, принялся суматошно прятать своего "маленького друга".
— О-о, ёпт-т-ть! — стоном души вырвалось из его перекошенных уст, и только тут до Артура дошло, что он — стоит посреди мужского туалета в женском обличии! Он — пытается расстегнуть ширинку на шортах! Он — собирается извлечь из них то, чего и в помине не было у биомуляжа по имени "Вирджиния"!
— О-о, ёпть… — эхом отозвался он на стон соседа и задал дёру.
Успел сказать "пардон"? Не успел? Чёрт с ним! Перетопчется и без "пардона" в случае чего!
Выскочив из мужского туалета, Артур встряхнулся и усилием воли состроил Очень Независимый Вид.
Две подружки-симпатяшки так и стояли в конце очереди в нужную "Джинни" кабинку, еле-еле сдерживая смех.
Это они что, над ним что ли, смеются?! Ну-ну...
— Вы крайние? — спросил он как можно вежливее и спокойнее.
— Мы-ы? — девчонки ответили хором и, уже не в силах сдерживаться, прыснули от смеха, повисая одна на другой.
— Sorry, I arrived recently from America… [1] — лирично пропел Кривошапкин, и обе разом отсмеялись.
"Так-то! Утритесь! Ещё никто не смеялся безнаказанно над иностранцем в России!" — мысленно припечатал Кривошапкин и сам себя успокоил: "В конце концов, они ведь смеются не надо мной, а над Вирджинией. А она всего лишь маска, которую я сейчас ношу".
1
1 Извините, я недавно приехала из Америки… (англ.)
Из мужского туалета вышел мужик, которого минуту назад так сконфузила "Джинни". Увидев её стоящей в очереди к двери женского туалета, он, смутившись, быстро проскакал мимо.
Артур краем глаза заметил, что на левой штанине брюк, чуть выше колена расплылось мокрое пятно.
"Ну, извини брат. Я же не знал, что ты такой впечатлительный", — мысленно усмехнулся Артур, провожая взглядом незадачливого авиапассажира.
В салоне самолёта дела пошли веселее: во-первых, с ними в рейс не попал ни один из свидетелей того, как "Вирджиния Миллер" ходила в туалет, а во-вторых, Артуру досталось место у окна, и можно было спокойно отключиться от всего земного, воспарить душой.
— Ха-ха-ха! Летит, значит, самолет в Сочи, и сидят у окна симпотная такая девчушка, рядом чукча, а у прохода мужик, — солировал Серёга, уже завязавший знакомство с соседкой лет двадцати пяти. — Мужик, значит, к чукче и так, и этак, и не удалось ему уговорить чукчу поменяться местами. Зовет он стюардессу, объясняет ей ситуацию, стюардесса что-то говорит на ушко чукче, и тота моментально пересаживается. Мужик потом спрашивает стюардессу: "Что же Вы ему сказали?" Ха-ха-ха! А она и говорит: "Я ему сказала, что это место в Сочи не летит"! Ха-ха-ха!..