Придон
Шрифт:
Придон сказал восхищенно:
– Ты силен, как сто медведей. Куявские колдуны тебя наверняка страшатся, как огня.
– Огня? – удивился Вяземайт. – Нет, огня они страшатся мало. Но вот меня… гм… Ладно, это неважно. Я, пока ехал, слышал, как все войско говорит о твоем поединке с Дунаем.
Придон отмахнулся:
– Говори правду. Не столько о поединке, сколько о ремне на его руках. Так?
– Так, – признался Вяземайт. – Ты хорошо подумал?
Прибежал оруженосец, в руках баклажка и небольшой кубок. Ноздри Придона дернулись
Он пил долго и жадно, наконец, возвращая опустевшую баклажку, спросил хрипло:
– А ты как думаешь?
– Не знаю, – ответил Вяземайт откровенно. – Слишком уж хороший ход. Мудрый, далеко идущий. Как бы ни поступил Дунай, все ему во вред. А нам, понятно, на пользу. Чтоб такое придумать, надо очень долго к таким хитростям готовиться. А ты ж только песни составлял!.. Так что тебе это боги подсказали, не иначе. Ведь если Дунай нарушит слово, все артане вознегодуют и будут бить бесчестных куявов еще злее. Если он так и поедет со связанными руками, то его позор, как лучшего богатыря Куявии, станет виден всей стране… А слава артан будет выше. До Куябы добираться не меньше суток!.. А если его жена уедет, испугавшись наших войск, в Родстан, ему придется ехать через всю страну.
Придон с неудовольствием пожал плечами, он пристально всматривался сквозь остатки тумана, там уже выступила стена. Тоже из дерева, но не частокол из врытых в землю бревен, а двойная, с широким помостом наверху, где прохаживались стражники. С внешней стороны стена выше, видны только проплывающие головы, только самые рослые возвышаются до уровня плеча.
Через каждые три-четыре десятка шагов стена уходила в основание высокой башни. И хотя из-за постоянных туманов сверху далеко не углядишь, но эти стражи сверху могли слышать дальше, могут метать камни и дротики, а пока их самих достанешь, не одну жизнь положишь.
– Это все местные колдуны? – спросил он неверяще. – Страшно подумать, что ждет при осаде Куябы… Нет, Вяземайт, ты мне хитростей не приписывай. Мы с Дунаем дрались плечом к плечу против Янкерда. А жена его, единственная, как я уже говорил, во всем дворце, полном ядовитых змей в людской личине, помогла мне…
– Как?
– Да просто добрым словом. Это здесь, среди своих, доброе слово ничего не значит… или почти ничего, а там, когда вокруг одни враги…
– Жаль, – сказал Вяземайт. – Я уж думал, что ты стал хитрым.
Появился Аснерд, прислушался, прогудел добродушно:
– Перестань, все равно хорошо! Иногда и голова не додумается до того, что уже знает задница. А Придон, он же… слагатель песен.
– Он еще и танцевать умеет, – буркнул Вяземайт.
– Ладно, ты мне зубы не заговаривай. Когда есть будем?
Вяземайт спросил настороженно:
– Ты готов есть то, что я варю?
– А что? Мужчины едой не перебирают.
– Тогда я тебе сварю, – пообещал Вяземайт зловеще, – такое сварю…
Глава 27
Дальше
Крок тут же натягивал лук. Железные стрелы красиво и страшно били в ледяные фигуры. В ярких солнечных лучах осколки льда взлетали, как брызги из-под копыт скачущего по мелководью коня, даже вспыхивала короткая радуга.
Меклен хохотал, Придон раздраженно хмурился. Осколки превращались в мелкие льдинки, быстрые, острые, так и норовят скользнуть под конские копыта, ранят и замораживают, что еще опаснее ледяных великанов.
– Ничего, – говорил утешающее один из волхвов, – это еще не сила… Этих мы в пар, в свет, в солнечный жар…
Меклен остановил коня, жадными глазами смотрел на жестокую битву огня и льда.
– Эх… Иногда хочется стать волхвом! Не насовсем. На время.
Волхв спросил с подозрением:
– Зачем?
– Хочется ощутить эту мощь, – признался Меклен. – Хоть и понимаю, что мужчины должны своими руками, своим топором… но я бы хотел вот так двинуть стену огня… Это же мы, артане! Мы носим огонь в крови, в сердцах, в душах. А эти жалкие трусы, что засыпают на ходу, они – вода… да не простая, ха-ха, а болотная!.. И лед – тоже они.
С поля доносился треск, ледяные глыбы раскалывались, рушились, оплывали, как расползается воск под жарким солнцем. Воздух трепетал из-за восходящих потоков, затем вообще начал подниматься пар.
Волхв выждал, махнул рукой:
– Можно.
– Уже не опасны? – спросил Меклен. – Я бы не хотел оказаться на коне с изрезанными копытами.
Волхв скупо улыбнулся:
– Острые зубы тают в первую очередь.
Придону почудилось, что с разбегу ворвались в жарко натопленную баню. Лицо обожгло, огромное поле скрыл туман, пришлось перейти на осторожную рысь. Под копытами хрустело, трещало, чавкало. Иногда охватывало холодом, кое-где, напротив, прямо из земли били жаркие струи огня.
Фигуры воинов слабо проступали в тумане. Придон ощутил, что все стараются держаться друг к другу поближе. Меклен ехал рядом, крутил головой во все стороны.
– Здорово, – сказал потрясенно. – А можно этими… огневушками выжечь всю дорогу до самой Куябы?
Волхв ехал по другую сторону Придона, ответил нехотя:
– Не получится.
– Сил не хватит?
– А у тебя хватило бы проскакать до Куябы, стоя в седле на руках?
Сзади засмеялись. Меклен, ничуть не смутившись, поинтересовался: