Придон
Шрифт:
Разобрав повод, она повернула коня и спросила с сияющей улыбкой:
– Ну что, едем?
Придон шумно выдохнул. Он видел, с каким восторгом на нее смотрят воины. В начале войны она была драгоценной и недоступной жемчужиной, потом стала законной добычей Артании, как ее земли и города, а сейчас в мгновение ока превратилась в артанку, в артанскую ценность, да только за это каждый бросится за нее в огонь…
– Итания, – прошептал он, – я даже не думал…
– Да я знаю, – прервала она и пустила коня шагом. – Если бы артане еще и думали!
Придон тут же вырос рядом, а с другой
Глава 6
К ее удивлению, облегчению и даже разочарованию, город жил, казалось, все той же жизнью. Самое обидное, что куявы, казалось, не замечают, что они под властью жестоких захватчиков. Всего месяц тому Куябу взяли, подвергли разгрому не менее жестокому, чем другие города, а многие, которые сразу открывали городские врата и признавали власть артан, так ведь и вовсе не трогали, и вот теперь улицы и площади Куябы заполнены народом, все суетятся, спешат, лавки открыты, в кварталах кожевников и оружейников работа днем и ночью, из кузниц сизый дымок, несется перестук молотков, пахнет горящим железом, а из булочных вкусно пахнет свежеиспеченным хлебом…
Они проехали по центральным улицам, народ прижимался к стенам, давая дорогу всадникам, но опять же, к облегчению Итании и смутному разочарованию, никто в ужасе не прятался в дома, не слышно стука задвигаемых засовов, даже ставни открыты, на артан смотрят с вялым любопытством, но не больше, привыкли.
Кто-то узнал ее, закричал:
– Итания!.. Божественная Итания!
Все поворачивались в ее сторону, Итания выпрямилась, кровь бросилась в лицо. Конь выступал ровно, гордо, прямо с артанским достоинством. Она видела недоумение на лицах, улыбнулась им милостиво, даже кивнула, в мозгу промелькнула запоздалая мысль, что ее могли вывезти в город нарочито, чтобы народ увидел, что она, жемчужина Куявии, не только схвачена и завоевана, но и приняла власть артан, сотрудничает с ними…
– Итания! – кричал народ. – Итания!
Кто-то по привычке падал на колени, но таких было мало, и она с потрясением поняла, как быстро артане ввели свои порядки. Перед старшими не только на колени, даже шапки не ломают, разве что дорогу уступят да еще поклон – это все из богатого перечня признаков внимания, уважения и почтительности, что с детства запоминал каждый куяв.
Даже перед нею не падают на колени и не закрывают лица, как было встарь, что значит – здесь уже Артания с ее суровыми и простыми порядками, никаких сложных ритуалов, что не может не нравиться простому люду.
– Итания!
Она выдавила улыбку и помахала рукой, что вызвало новый взрыв ликующих воплей. Но кричат радостно, счастливо, все в самом деле жаждут видеть ее живой и здоровой, любуются, даже матери вон поднимают детей и показывают им ее, Итанию, чтобы и они росли красивыми.
У городских ворот народу было меньше, Придон соскочил, Итания пыталась спрыгнуть с седла сама, но
– Ты когда-нибудь поднималась на стену? – спросил Придон.
– Никогда…
– Пойдем, покажу тебе его сверху. Честно говоря, довольно красивый город. Не Арса, конечно, но кое-что в нем есть, есть…
Он подал руку, Итания довольно легко, едва касаясь тонкими пальцами его широкой ладони, взбежала по крутым ступеням на самый верх стены. Стена, как каменная веревка, восьмиугольником окружает Куябу, а на ней, как узлы на этой веревке, через равные промежутки массивные высокие башни. Их восемнадцать, четыре вздымаются чуть ли не до облаков. Оттуда раньше всего замечали приближение вражеских войск, там обычно селились колдуны, но что от них осталось теперь, Итания старалась не думать.
На стене, к удивлению и облегчению Итании, почти все стражи оказались куявами. Немолодые опытные воины, они все так же несут варту, охраняют город со всех сторон, им платят, и они готовы все так же воевать и принимать удар, кто бы ни напал на город.
Однако в башнях были и артане. Это сразу заметила Итания, как и то, что в башнях их больше, а в четырех, самых крупных, где хранилось оружие, только артане. Придон вывел Итанию на самый верх четвертой башни, Итания огляделась и ахнула.
Город раскрылся весь, огромный, красочный, как игрушечный, и в то же время богатый, наполненный жизнью. Теперь она видела, что он весь кипит, как трудолюбивый муравейник, где муравьи бегают вроде бы беспорядочно, но муравейник исправно снабжается бревнами, кирпичами, глиной, добычей, водой, зерном и всем необходимым для его муравьиной жизни.
Через северные ворота нескончаемой вереницей въезжали доверху груженные телеги. Возчики настегивали волов, Итания могла рассмотреть плотно уложенные мешки, похожие на муравьиные куколки, на других громоздятся горы забитых оленей, свиные туши, везут также винные бочки, а из города вывозят дорогие ткани, железные изделия, доспехи и оружие.
– Город живет, – сказал за спиной Придон.
Итания уловила в голосе артанина неподдельное сочувствие.
Она обернулась, он смотрел виновато.
– Да, – ответила она сумрачно, – но как живет?
– Хорошо живет, – сказал он быстро.
– Ты не видел, как можно жить хорошо, – сказала она. – Сейчас люди просто стараются уцелеть. А чтоб хорошо жить, надо…
Она запнулась, а он после паузы сказал мрачно:
– Понимаю, чтоб все артане передохли.
– Я так не сказала, – возразила она.
– Ты это сказала про себя, – уличил он. – Ладно, Итания, что сделано, то сделано, зачем жалеть? Бесполезно смотреть в прошлое. Куявия разгромлена, Куяба взята, почти все ваши князья и беры уже служат мне. Это не повернешь, а если бы кто и хотел повернуть, я бы такому обрубил руки.
Она спокойно протянула к нему руки.
– Руби.
После той вообще-то пустяковой размолвки черная тень пробежала тихо и незримо, но оставила после себя широкую незримую щель. Итания почему-то замкнулась, в разговоры не вступала, а когда Придон что-нибудь спрашивал, обычно невпопад и ненужное, отвечала коротко, односложно.