Придон

Никитин Юрий Александрович

Он положил ладонь на седло, конь повернул голову и внимательно смотрел на хозяина. Послышался тяжелый вздох, плечи Придона опустились, но в следующее мгновение он вскочил на коня, пальцы его в нетерпении схватили повод.

Люди Канивца, наученные Вяземайтом, сразу выставили охрану у дворца наместника и самых богатых домов, потом же, узнав наверняка, в котором из них Итания, оставили охрану только там. Остальные было разрешено грабить без ограничений. А с жителями – по праву захвативших город, что сопротивлялся до последнего часа.

Придон

въехал через центральное врата, распахнутые настежь. Трупы лежат густо, куявы здесь дрались на славу, таких врагов можно уважать, ибо нет чести победить трусов или слабых противников. Трупы и на улицах, кое-где уже вспыхнули пожары, яркое алое пламя рвется из окон и дверей, устремляется к небу, слышен крик сгораемых людей, но это куявы, их не жалко, зато освещена дорога, ради этого стоит поджечь все дома по одной стороне улицы…

Рядом ехали Огнивец и Шестак, донельзя гордые, счастливые, зыркали во все стороны, мечтая, чтобы кто-нибудь бросился на них, на их господина, а они бы тогда врага иссекли на мелкие кусочки…

Канивец выехал навстречу, вскинул руку в салюте, прокричал весело:

– Наша бесценная жемчужина в этом доме!

Придон ревниво поморщился, Итания – только его жемчужина, хотя восторг Канивца понятен: как и все войско, считает, что Итания – достояние всей Артании. Даже больше Артании, чем Куявии, ибо их тцар получил ее, как и уговаривались, но подлые куявы обманули, и теперь артане лишь возвращают себе принадлежащее им по праву.

Он соскочил на землю, кто-то подхватил повод, а Придон толчком распахнул дверь и побежал по ступенькам вверх.

В прихожей кто-то выглянул из-за угла, охнул и скрылся. Огнивец едва не бросился следом, но Придон несся вперед, и оба телохранителя помчались сзади.

Два зала пустые, но перед дверью в третий стояла трепещущая девушка. Она загораживала собой дверь, даже руки разбросала в стороны, дрожащая, перепуганная, все-таки старалась защитить свою госпожу.

– Привет, Гелия, – сказал Придон. – Ты меня узнаешь?

Гелия охнула, колени ее подогнулись. Огнивец мигом оказался рядом, подхватил, а Придон отворил дверь и шагнул через порог.

Итания стояла к нему спиной у окна. В доме напротив начинался пожар, багровые отблески плясали на ее лице и плечах.

– Я здесь, – сказал он. – И если бы тебя спрятали за горами, я разнес бы те горы в пыль! Спрятали бы на дне морей – вычерпал бы досуха. Никакие стены не укроют тебя от меня, Итания… Это рок, это судьба, мы обречены…

Она медленно обернулась. Придон задохнулся от нестерпимого счастья быть рядом, смотреть в ее ясные строгие глаза, от возможности упасть на колени и обнять ее ноги, принести ей присягу верности. Взгляд ее был холоден, острая льдина вошла в него, распорола до темени и растаяла, оставив острую тоску, ведь ее совершенство недостижимо, она среди чистых звезд, а он пропах потом и железом!

Она произнесла ясным голосом, в котором была чистота горных ручьев и

крепость закаленной стали:

– Ты – убийца и разоритель, на твоих руках кровь. Ты думаешь, победил?.. Нет, ты только их убил. Кого-то заковал в цепи, но это не победа. Клянусь всеми богами Куявии, ты горько пожалеешь, что начал эту войну. А я, пока жива, никогда не отдамся тебе по своей воле.

Сердце стучало часто и сильно. Кровь бросилась в голову, а в грудь как будто натолкали горящих угольев. Он шагнул к ней быстро, резко, Итания от неожиданности отступила. Под ноги попался скомканный ковер, она споткнулась и упала.

Перед его глазами стояла красная пелена, он едва рассмотрел ее фигурку на полу. В черепе грохотало, будто исполинская камнедробилка ломала скалы, превращая в песок. Распаленный гневом, грубо ухватил ее за руку, ее пальцы едва не сожгли ему ладонь, как со стороны услышал свой прерывающий от ярости голос:

– Убийца я или нет, но я взял тебя!

– Нет, – прошептала она, устрашенная.

– А что я держу?

– Всего лишь мое тело, – ответила она тем же шепотом. – А это еще не вся я…

– У женщины ничего другого нет, – ответил он люто. Хотел грубо захохотать, как надлежит артанину, но горло сжало, как будто кто-то сцепил на нем пальцы. – Я поклялся взять тебя… и взял!

Она промолчала, и это ударило по нему сильнее, чем самые злые слова.

Часть третья

Глава 1

Даже из Славии и Артании устрашенно смотрели на огненный столб, что острой иглой поднимался из-за горизонта и вонзался в небо. Там, где вонзался в небосвод, расплывалось плоское жаркое облако, ширилось, растекалось огненной кровью.

Горел город, посмевший противиться, когда вся Куявия уже лежала под копытами артанских коней. Придон велел сжечь дотла, пусть расчетливые куявы сравнивают его судьбу с теми, кто сразу распахнул ворота и принес присягу покорности.

На этот раз артане успели унести только золото и драгоценности, все остальное пылало жарко, из окон и дверей вырывались длинные жаркие щупальца огня, с ревом сплетались, возносили вверх шипящие искры.

Придон промчался по стану, раздавал необходимые распоряжения, везде радостное оживление, война окончена, поход окончен, артане наконец-то пресытились войной и пролитой кровью.

Желудок сжался в кулак и тыкался в стенки, как голодный щенок, что ищет вымя. Но последнему щенку достается крайняя сиська возле задницы. Придон примчался к своему шатру, торопливо спрыгнул, ноздри уловили запах жареного мяса. Когда сыт, запахи исчезают, а сейчас он еще за три сотни шагов от шатра мог сказать, что Аснерд и Вяземайт сейчас жрут печеного гуся, щедро поливают клюквенным соком, мясо покрылось коричневой корочкой, хрустящей, похожей на тонкую льдинку, только горячей, истекающей сладким пахнущим соком…