Приди, весна
Шрифт:
– Ты можешь приготовить мне кофе. На улице так холодно, что и полярному медведю захотелось бы где-нибудь укрыться.
ГЛАВА 10
7 февраля. Скалистые горы
Когда я перечитываю последние записи в этом дневнике, я вижу, что до сих пор не понимала, как благосклонна была ко мне судьба. Сегодня утром я пишу это, сидя, согнувшись над старым ободранным столом, и надеюсь, что чернила не замерзнут опять.
Меня
Не буду пачкать страницы моего дневника, называя его имя. Достаточно сказать, что он грубый, неухоженный, неулыбчивый и некультурный тип, и это лишь некоторые из его многочисленных «достоинств». Это настоящий медведь, одетый в меха и шкуры, и живет он вместе с маленькой девочкой с ангельским личиком. Я пытаюсь не замечать ее, но у меня ничего не получается. Он похитил меня, ошибочно приняв за женщину, на которой должен был жениться, но жена нужна ему лишь как служанка и нянька. Он попытался и меня приобщить к хозяйству, но обнаружил, что я не слишком-то послушна.
Я чувствую себя грязной и усталой, не говоря уж о том, что мне страшно, хотя сейчас, когда я провела в его обществе четыре дня и он не причинил мне ни малейшего вреда, мои страхи несколько уменьшились. Не то чтобы он был неспособен на жестокость, но, думаю, у него есть свой свод правил, моральный кодекс, запрещающий насилие по отношению к женщине. Во всяком случае молю Бога, чтобы я оказалась права.
Уверена, что моя семья с ума сходит от беспокойства, не зная, где я. Мне не хочется быть причиной их страданий, и я молю Бога, чтобы Кейс поскорее разыскал меня. Я знаю лишь, что мы живем в жалкой хижине где-то в горах к северо-западу от Шайенна, штат Вайоминг.
Думаю, если бы мне было во что переодеться, я бы лучше приспособилась к ситуации.
Оглядываясь вокруг, я не могу не думать о моей матери. Я спрашиваю себя, как ей удалось выжить в те годы, когда ее домом была землянка в прериях Айовы. Пытаюсь представить, каково приходилось одинокой женщине, к тому же эмигрантке, в дикой необжитой местности. Раньше я с легкостью представляла ее жизнь как романтическое приключение. Теперь я уверена, что в действительности все было иначе.
– И давно вы встали?
Анника подпрыгнула, поставив кляксу на последнем предложении, когда голос Бака Скотта прервал ее размышления. Перекинув на спину свою длинную косу, она гневно уставилась на Бака. Он полулежал на своей широченной кровати, подложив под спину подушки и скрестив руки на груди, обтянутой красной нижней рубашкой. Ниже талии он был закрыт одеялами.
– В отличие от вас, мистер Скотт, я не собираюсь проводить день как медведь в спячке. Я встала некоторое время назад.
– Вы
– Нет.
– Вчера вечером я сказал, что тот, кто проснется первым, начнет готовить кофе, – напомнил он.
– Мне кажется, именно поэтому вы и проспали так долго. – Она закрыла чернильницу и за отсутствием тряпки попыталась вытереть пальцы о край стола.
– Вы пачкаете мой стол. – Он почесал в голове.
– Разве это видно? Он и так уже грязный.
Он откинул одеяло и спустил ноги с кровати. Анника отвела глаза и уставилась на лежавший перед ней дневник. Лицо ее запылало.
– Это мой единственный стол, мисс Сторм, пусть даже он не похож на те, к которым вы привыкли. Так что же насчет кофе?
Она услышала шуршание брюк, которые он поднял с пола. Он надевал их, стоя не далее чем в двух футах от нее.
– Так как же?
Не глядя в его сторону, она сказала:
– Я забыла, вы сказали кипятить воду перед тем, как класть кофе, или после?
Бак объяснил приглушенным голосом – он в этот момент стоял на коленях и шарил под кроватью в поисках мокасин:
– Я сказал наполнить кофейник водой и довести воду до кипения. Пока она будет закипать, надо помолоть зерна. Потом положить в кипящую воду кофе и немного раздавленной яичной скорлупы. Скорлупки лежат в банке рядом с кофейной мельницей.
– Сколько класть кофе?
– Ложка на чашку плюс еще одна. Я кладу девять-десять на кофейник, если хочу сделать покрепче. Когда кофе приобретет нужный вам цвет, надо по капельке влить холодную воду, чтобы осадить зерна.
– Я не запомню все это.
– Думаю, вы не хотите запомнить. Вы ведь, по-моему, сказали, что учились на учительницу?
– В момент слабости я призналась в этом, да.
– Тогда, я полагаю, вы в состоянии запомнить такую простую вещь, как приготовление кофе. Да через год-другой Бейби будет в состоянии сварить кофе.
– Неужели вы так долго будете ждать чашку кофе?
– Я и не собираюсь. Вы сварите кофе.
– Или?
– Или мы останемся без кофе.
Анника готова была согласиться, но ее остановила мысль о том, что тогда она не сможет вдохнуть аромат кофе, у нее не будет возможности подержать в руках, которые никак не удавалось согреть, горячую чашку с дымящимся напитком. Она промолчала, хотя это и означало уступку Баку, и, встав, начала наполнять кофейник водой из бочки у двери.
– Вам нужна приличная плита.
Не обратив на ее слова внимания, Бак надел свою фланелевую рубашку. Застегивая пуговицы, он думал о тишине и покое, которыми наслаждался до появления в его доме Анники Сторм. Он сожалел о том, что перепутал ее с Алисой Соумс, но в общем был рад, что все так получилось и он не женился. Он мог представить жалобы на отсутствие удобств, на изолированность его жилья, которые ему тогда пришлось бы выслушивать. Он видел это в глазах Анники каждый раз, когда она смотрела вокруг. Каждая фраза его жены начиналась бы со слов: «Ты знаешь, что тебе нужно…». И ему пришлось бы мириться с этими жалобами или без конца ездить в Шайенн и доставать то, что ей потребовалось бы.