Приди ко мне, любовь
Шрифт:
У Люси защемило сердце. Более всего в данное мгновение ей хотелось увидеть Даниэля, но не нынешнего, а другого, прежнего.
– Мои желания вас абсолютно не касаются!
– Увы, касаются. Боюсь, я уже так много вложил в вас…
– Вложили в меня? Простите, что?
– Досады и огорчения, милочка, – небрежный, слегка развязный тон его голоса неприятно диссонировал со словами, – заботы и тревоги о том, что ваш жених твердо решил изменить вас. А ведь он вам не пара, он недостоин вас, нет, дорогая Люси.
– Прекратите!
– Он из кожи вон лезет, чтобы превратить вас в маленькое, послушное его прихотям существо, но, боюсь, все это может обернуться для вас самым плачевным образом. Он сделает вас несчастной, но не потому, что у него дурные намерения, – просто он так устроен, он полная противоположность вам, как говорится, из другого теста.
– Из другого теста! Да это смешно и нелепо! Я в жизни не встречала двух более похожих людей, чем мы с Даниэлем. Он и я как раз слеплены из одного теста!
– Вы действительно так себя оцениваете? – строго спросил Хит; глубокая морщина рассекла его лоб над самой переносицей. – Вы полагаете, что принадлежите к тому типу женщин, которые находят счастье с мужчинами, ваяющими из этих несчастных особ свое подобие? Неужели вы и впрямь так думаете?.. – Он замолчал и в упор посмотрел на Люси. – Да вы просто ужасно упрямая, милочка! Любое мое слово пробуждает в вас дух противоречия, не так ли? Прекрасно, но запомните, я вам не огонь, чтобы на нем подогревать свою решимость. Если вы предпочитаете своего жениха, что ж, это ваше право. Но более бросать слова на ветер я не намерен.
– Но… я хотела бы услышать, что вы собирались сказать мне.
– Я предпочел бы поговорить о чем-нибудь другом.
– Но, Хит, разве вы не хотите сказать мне…
– Нет, не хочу.
Люси была неприятно поражена столь решительным и категоричным отказом. Вот так открыто и прямо – «нет»! Ее негодованию не было предела. Как будто Хит со всего размаху хлопнул дверью прямо перед ее носом.
– Почему нет? – спросила она сдавленным голосом.
– Потому что вы так и рветесь в бой! Вместо того чтобы препираться с Хитом Рэйном, вы бы лучше минут пять назад поспорили с Даниэлем Коллиэром. И пожалуйста, не надо устраивать мне сцен.
– Хит, ну я же не устраиваю сцен. О ради Бога, давайте прекратим этот разговор. Перед вами я чувствую себя…
– Чувствуете себя кем? – Реакция Рэйна на брешь в обороне Люси была молниеносной.
– …девочкой. Помнится, когда я была маленькой, я иногда совершала поступки, которые очень удручали моего отца. Я еще не успевала ничего объяснить ему, а он уже делал за меня выводы, почему я вела себя так, а не иначе. И я помню, как переживала, ведь это было так несправедливо!
Южанин грустно улыбнулся и печально кивнул в ответ;
– Да, вы правы, это несправедливо. Впрочем, видно, вашему отцу не оставалось ничего другого! Признайтесь, вы ведь постоянно обводили его вокруг пальца, и он знал об этом.
– Мой
– Ясно. Тогда вы скорее всего похожи на вашу мать.
Отвечая на эту вполне безобидную колкость, Люси неохотно улыбнулась.
– Не знаю, может быть. Когда ее не стало. А была совсем маленькой и плохо представляю ее себе. Единственное, что помню отчетливо, – она была настоящей красавицей.
– Я в этом просто уверен, – проговорил Хит и игриво подергал девушку за локон. Жест выглядел куда более чем фамильярным, но Люси, погруженная в собственные мысли, даже не сделала попытки возмутиться.
– Отец никогда не говорил со мной о маме. Но миссис Морган рассказывала мне, что мама очень любила выступать на всевозможных благотворительных собраниях, в клубах суфражисток. Однажды она ворвалась в зал заседаний муниципалитета Конкорда и закатила там речь с требованием разрешить девочкам учиться в старших классах городской школы. И представляете, власти согласились, хотя в классных комнатах не хватало мест даже для мальчиков. Говорят, она была очень живая, энергичная женщина. Я думаю, отцу было нелегко сдерживать ее кипучую деятельность.
– Вот в это я охотно поверю.
– Интересно, в Виргинии, когда вы там жили, были такие женщины?
– Которые произносили речи в общественных местах? Сомневаюсь!
– И ваша мать…
– О, милочка, она погибла, когда я был мальчишкой.
Пораженная внезапным откровением Хита, Люси поймала себя на мысли, что хочет узнать побольше о его жизни.
– А ваш отец? Он сейчас…
– Нет, он умер во время войны. – Хит помрачнел. Было совершенно ясно, что он не любил затрагивать столь личные темы.
– Вы жили вдвоем с отцом?
– Не совсем. Кроме меня, еще были сводные брат и сестра, ну и, конечно, мачеха. Все, что вы когда-либо слышали или читали о мачехах, – все воплотилось в ней. Идеальный образец!
– Ваши родственники… они знают о вас…
– Взгляните на небо, Люси, кажется, дело идет к дождю. Я думаю, вам лучше побыстрее добраться до дома, иначе ваша чудесная шляпка превратится черт знает во что. Разрешите предложить вам свой экипаж.
– Нет-нет, что вы, нас могут увидеть вместе.
– Ах да, простите, мисс, я совсем забыл. Заветы Даниэля, от них нельзя отклоняться ни на йоту.
– Я пойду пешком, здесь недалеко. Как-нибудь обойдусь без вашего ландо, – сердито парировала Люси язвительную реплику Хита.
Рэйн ухмыльнулся, взял девушку за руку и слегка коснулся губами шелковистой, нежной кожи тыльной стороны ее ладони. Не говоря ни слова, Люси повернулась и медленно побрела прочь. Нежный, почти воздушный поцелуй произвел на нее необычайное впечатление. Люси казалось, что прикосновение этих губ вдохнуло в нее чувство умиротворения и покоя.