Причуды любви
Шрифт:
При всем том американскому бизнесмену удалось не запутаться в тенетах государственных учреждений; через короткое время он представляет в Стране Советов ни много ни мало тридцать семь американских фирм, начиная с «Форда», поставляющего в Союз трактора и автомобили, и кончая фирмой «Ундервуд» (пишущие машинки). А оплата за поставки — все те же меха, полезные ископаемые, произведения искусства. Однажды Хаммер принял в оплату тонну черной икры.
В другой раз он подметил, что в писчебумажных магазинах нет даже простых карандашей. Энергии его нет пределов: он создает в Москве карандашную
Арманд Хаммер не боится предоставлять Советскому Союзу займы и кредиты. Он делится опытом сотрудничества с большевиками: по его отзывам, они хитры и несговорчивы, но данное слово держат. Один из них — армянин по фамилии Микоян — прожженный хитрец.
При Сталине сотрудничать стало невозможно, и Хаммер свернул всю свою деятельность, зато с Хрущевым он достиг полного взаимопонимания. Никита Сергеевич в знак признания его заслуг перед Советской страной подарил ему золотую ручку с вмонтированной рубиновой звездочкой. А Хаммер взамен пожаловал премьеру быка Ангуса, зная, что американские бифштексы Хрущеву очень по вкусу. Следующий советский глава, Брежнев, также удостоил бизнесмена высокой награды (к слову сказать, ордена и медали — слабость Хаммера).
А еще он любит состязания. Так, с маниакальным упорством гонялся он за одним быком, которого у него увели из-под носа на аукционе, и в конце концов добился своего, заплатив бешеные деньги — сто тысяч долларов. Причем через три года этот великолепный производитель принес ему доход в два миллиона долларов. Нечто подобное произошло и с «Оксидентал петролеум», нефтяной компанией, которую он приобрел, когда она была в состоянии финансового краха. При первом же бурении были открыты громадные залежи черного золота; сегодня компания занимает восьмое место в мире по добыче нефти.
И так ему везло во всем. Он вложил 750 тысяч в разорившуюся вещательную компанию Эм-би-си, а потом перепродал ее за миллион тридцать тысяч; он проник в Ливию еще при короле Идрисе и не потерял своих позиций при Каддафи; он отлично ладит с Израилем и даже с колумбийскими террористами: кое-какие поставки на льготных условиях — и те в благодарность не трогают его буровых вышек.
— Деньги никому с неба не падают, — заявляет Хаммер. — А бизнес тем и привлекателен для меня, что за успех надо бороться. Надеюсь, на этом основании никто не объявит меня стяжателем, ведь я без счета жертвовал на благотворительные цели. За мою жизнь меня столько раз припирали к стенке, что наверняка не одна кирпичная кладка хранит отпечатки моего спинного хребта. Сам я в драку не лезу, но коль скоро мне ее навязывают, то уж бьюсь до победного.
Щедрость Хаммера и впрямь вошла в легенду. Он финансировал конференции по правам человека, онкологические исследования, различные гуманитарные инициативы… А его изумительная коллекция картин… К ней не только американцам открыт доступ — она исколесила весь мир.
Как-то раз Фурцева, советский министр культуры, посетовала, что в Союзе нет ни одного полотна Гойи.
— Представьте, — улыбнулся Хаммер, — у меня их целых два. Одно я с радостью подарю русскому народу. — И сдержал обещание.
По завещанию, все его
В его жизни женщинам отводится не последнее место. Он помнит их всех. Начиная от Бенни, красивой сестры милосердия, истовой пуританки, которая наставила ему рога с близким другом, кончая стройной белокурой Дороти Кинг, потом ставшей женой бывшего сенатора, а ныне его личного адвоката.
Первая жена Хаммера была исполнительницей цыганских романсов; звали ее Ольга Валдина. Когда он в Крыму, в Ялте, услышал, как она поет, у него, словно от удара молнии, перехватило дыхание.
— Какое тело, — вспоминает Хаммер на девятом десятке, — какие волосы — чистый мед!.. А ее огневая улыбка, а глубокий, чувственный голос — нет, их невозможно забыть!
Ольга была благородного происхождения — дочь барона, генерала. Училась в Смольном институте (среди воспитанниц этого заведения была и Элена дель Монтенегро, будущая королева Италии), вышла замуж за своего антрепренера и, не задумываясь, бросила его, отправившись с Хаммером в Париж.
Новобрачные были на седьмом небе от счастья, особенно Ольга. Еще бы — вилла в Гарше, мебель в стиле Людовика XVI, рождение сына… Впрочем, и Арманд пишет в своих мемуарах, что не помнит, когда еще был так счастлив.
Правда, идиллия длилась недолго. Супруги переехали в Америку, и Ольга, «ветреная, как многие русские женщины», вдруг охладела к нему. Они расстались без обид и упреков.
Короткая передышка, затем столь же короткий роман со знаменитой театральной актрисой Элен Хэйес. Она была женой драматурга Чарлза Макартура, написавшего в соавторстве с Беном Хехтом несколько прогремевших пьес и киносценариев. В разгаре связи с Армандом Элен потеряла девятнадцатилетнюю дочь, заболевшую полиомиелитом, и ей стало не до любви.
Большую роль в его судьбе сыграла Фрэнсис Толмэн, красивая жена престарелого богача, владевшего огромным поместьем и злоупотреблявшего виски.
Арманд влюбился в нее с первого взгляда, но Фрэнсис не решалась на разрыв с мужем. Они с Хаммером писали друг другу длинные, полные страданий письма.
Но однажды Фрэнсис заявила ему:
— Мой муж не может спокойно пройти мимо бара, чтобы не угоститься виски, а ты — мимо телефонной будки, чтобы не позвонить мне. Уж не знаю, какой из этих двух пороков мне тяжелее переносить.
Второй свой брак Хаммер заключил с некой Анджелой Зевели. Очаровательная, остроумная, на редкость общительная, с чудным голосом (хотя от рождения глуховата), она была женой коннозаводчика, а изменяла ему с одним издателем. В общем, Хаммер опять заслушался песен, всегда оказывавших на него магическое воздействие.
Анджела получила развод. Они поженились, и в первую брачную ночь она ему объявила, что ни за что не хочет детей. Хаммера это повергло в уныние.
Ждал его и другой сюрприз: жена оказалась алкоголичкой и прятала от мужа бутылки, подвешивая их к окну на веревке.