Презумпция виновности
Шрифт:
Глава 1, в которой становится ясно, что ничего не ясно.
Одинокий солнечный луч пробился свозь грязное окно кабинета и осветив засаленную макушку подозореваемого создал вокруг его головы некое подобие нимба. Видавший виды спортивный костюм демисезонного кроя, опухшее и покрытое щетиной лицо, не дополнив иконописной ноты, мгновенно поглотило секундное озарение. Владелец лица и костюма Федор Гуняков слегка прищурившись и с недовольством озернувшись на нахальное заоконное солнце продолжил давать показания.
– Прихожу я значит к нему и говорю:
– Вот я и говорю, шел я значит к теще, а по дороге втретил Вовку-таксиста. Ну, мы с ним то-да-се. Вообщем вышел мужской разговор. Ну а тут как раз водка кончилась, и я подумал: зайду я к этому мудаку и водки попрошу в долг. Захожу и спрашиваю.
– Вы уже это говорили, вы на топоре остановились.
– Ну да топор хороший у меня, я, когда еще токарем на третьем участке работал, то вот этими руками его собственоручно сделал. Нормальный такой топор, а эта сволочь мне говорит – нету водки. В лицо прямо врет.
– Вы выхватили топор и ударили жертву по голове!
– Выхватить не выхватил, так как он у меня в трениках был упрятан. Он в штанину упал и больно так по ноге шибанул. Ну, я и заорал, а этот урод, двери начал закрывать. Я говорю: – стой, говорю, водки дай и вторую ногу, неушибленую в дырку сунул. А он мне ее дверью начал прищемлять. Я ему говорю: – что ж ты сволочь делаешь? Совсем меня искалечить решил? А он все закрывает и закрывает. Ну а тут я как раз топор из штанов изловчился достать и в руке держу. И взял чуть поднатужился и двери толкнул. А эта скотина как раз двери с той стороны отпустила. Я ж не ожидал такой подлости и повалился вперед и топором на лету его шибанул по маклобану. А убивать не убивал.
– Вы знали: что погибший работал на секретном химическом заводе и занимался ценными для страны разработками?
– Этот чтоли? Да какие там разработки! Он со спиртзавода спирт воровал. Да и то дрянь, а не спирт. Я вот поэтому и зашел к нему, знал: что у него завсегда горючее есть.
– То есть вы хотите сказать, что убийство вы совершили по неосторожности?
– Какое такое убийство, не убивал я никого, я ж говорил, упал я и ненароком топором его шибанул.
В кабинет вошел заспаный лысоватый милиционер с помятым лицом и рубашкой.
– Коля, я тебя умоляю, кончай ты с этим дятлом панькаться. Тут верняковая мокруха нарисовалась так, что и без его признаний все складывается. Угости сигаретой, у меня кончились. Лучше посмотри, какой у меня забавный покемон в кабинете, представляеш: влез голый на памятник Гагарину, пел песню "Юра прости, Юра прощай" и болтом размахивал. Что с людьми творится? Химию какую-то в атмосферу запускают. Сейчас буду психиатричесскую экспертизу заказывать.
Николай поднялся со стула, протянул сигарету сослуживцу и позвал дежурного:
– Забирайте этого, я его уже на КПЗ оформил, после обеда повезете.
– Повезем, если комплект экипажа будет. У нас сегодня двое после выходных не вышли.
Николай тяжело вздохнул, сербнул из чашки холодной чайной жидкости, на поверхности которой плавали радужные, похожие
– Полегче, начальник, невиновен я, а за такое обращение буду в защиту прав человека жаловаться.
– Ебало завали, гаркнул сержант и повел задержаного по коридору. Николай повернулся к сидящему на высоком подоконнике лысому сотруднику:
– Вот вы Сергей Васильевич говорите – не парится, а мне уже по этому поводу с утра из ФСБ звонили. Сотрудник секретного завода, дело государственного уровня. Первую неделю я на новой работе, первое дело и на тебе.
– Вот чего ты переживаешь? ФСБшники звонили, пусть и трахаются сами.
– Сами они не очень-то хотят, сказали, что дело у них на контроле, а найти убийцу должна милиция.
– Убийца найден, можешь в прокуратуру передавать, показание свидетелей есть? Если нету – иди по соседям убитого прогуляйся, наверняка кто-то видел. Его вообще как приняли?
– Да возле подъезда пил, орал до утра. Люди наряд вызвали, а у него с собой топор весь в крови, а в соседнем доме труп этого химика обнаружили. Сопоставили вообщем, он в принципе и признался. Но что-то мне подсказывает, что не он это убивал. Все слишком просто выходит.
– Ну и хорошо, что просто.
Сергей Иванович смачно затянулся и закашлялся.
– Ты что думаешь, его иностранные шпионы убили и этого бухаря подставили?
– Я не знаю, но капитан ФСБшный как раз на такую версию намекал.
– Херня на постном масле. Собирайся и вали свидетелей искать. Поменьше думай побольше делай, это только у Конан Дойля дедуктивные методы и анализ, а у нас полевая работа и физическое истощение. Два дня дома не ночевал, жена со мной уже на "немецком" разговаривает. А мне нужно напрячься Коля, через полгода на пенсию, а мне медаль нужна, да и подполковника хочу успеть получить. В нашей конторе не считая начальства, все на перспективу пенсии работают и мы с тобой не исключение. Так что вперед и с песней.
Следователь районного Управления милиции Николай Правда снял с вешалки балониевый плащ и черную драповую кепку, вышел из кабинета и попрощавшись со старшим товарищем поспешил к выходу. Заслуженый следователь Сергей Иванович Утюгов поотечески относившийся к своему подчиненному (Николай год проработал у него помошником), часто удивлялся патологичесской честности молодого сотрудника и романтичесской увлеченностью детективными романами. Коля то мнил себя помощником метра дедукции разсудительным доктором Ватсоном, то въедливым Пуаро, а иногда и неотразимым Эрастом Фандориным. Конечно же, Николаю было далеко до любимых литературных персонажей в плане логического мышления, ну а с харизмой вовсе не складывалось. Часто заигравшегося подчиненного необходимо было возвращать на землю не без использования ненормативного внушения. Хотя иногда, направив подчиненного в нужное русло, удавалось добиться довольно неплохих результатов. Получив назначение на должность следователя, Коля остался без тотального контроля со стороны Утюгова и мог запросто уйти в свое заоблачное. Поэтому Сергей Иванович старался надолго не выпускать его из поля зрения.