Президент
Шрифт:
Кстати, именно поэтому сейчас жители так слабо реагируют на страшную информацию из очередной "горячей точки", как теперь стыдливо называют войны кровавые. Как бы ни пытались журналисты в натуралистических репортажах о кровавых событиях "оттуда" заставить мир вздрогнуть и ужаснуться, мы просто физически не можем реагировать еще и на эти события: мы сами на войне: мы сами постоянно чувствуем угрозы и тревоги, не уверены в завтрашнем дне, боимся за будущее детей и за самих себя.
Рассмотрим некоторые виды современных
Войны бывают за и против чего-то. Причем войны "против" обычно более короткие, а "за" -- долгие, так как быстро можно ломать, но строить, и строить хорошо, не получится. Конечно, президент не должен пренебрегать ни теми, ни другими войнами, лишь бы их результаты соответствовали Первому закону правления. Также надо помнить: победу в короткой войне приписывают правителю, а в долгой -- народу. Поражение всегда приписывают правителю.
Подготовка к войне -- тоже часть войны. Иногда она значимее самих боевых действий. Возьмем микропример: войну против курения. Враг четко определяется. Отомстить не может. Приносит смерть. Результат победы -- увеличение продолжительности жизни. Здесь также есть место пропаганде (здорового образа жизни) и агитации (за отказ от курения). Война с курением требует и непосредственно действий: составления и принятия законодательных актов, инструктажа полиции и работы служб, следящих за выполнением предписаний. Но это в развитых странах. В странах БРИКС, например, не стоит начинать подобную войну -- пустая затея. В них большинство людей курят и бросать не намерены. Использовать полицию -- значит еще больше настраивать народ против нее, а саму полицию -- против тех, кто заставляет ее заниматься подобным делом, вообще -- давать повод дополнительной мелкой коррупции. В этих условиях нужно только заявлять о готовности войны.
Всегда лучше начинать свою войну, чем заканчивать чужие, так как вряд ли цели чужих войн совпадают с вашими. Войны, начатые предшественниками, лучше попытаться заморозить или сделать все, чтобы про них забыли. Исключением являются, конечно, войны горячие, а также войсковые или полицейские операции. Здесь надо помнить, что человеческая кровь нередко используется для завоевания власти, но жертвы, казавшиеся суровой необходимостью в одну эпоху, выглядят ужасными и непростительными в другую. Прежде всего, это касается революций, поскольку без крови они обычно не совершаются, а менталитет людей меняют, и может случиться так, что буквально через несколько десятилетий новое общество будет неприязненно оценивать бурные события прошлого, которые его же и сформировали.
Прекратить войну тоже хорошее решение, причем капитуляция может принести очки даже человеку, ее начавшему. Так, публичное признание поражения американских наемников в заливе Свиней в военной авантюре против Кубы, как ни странно, не уменьшило, а добавило популярности президенту Кеннеди. Его слова о том, что у победы много родителей и лишь поражение -- сирота, стали политической классикой.
Таким образом, любую войну надо тщательно продумывать и иметь возможность донести до всех информацию о том, что война выиграна. Зачастую это и победа -- одно и то же.
Разные страны, соперничая друг с другом из-за одних целей, объединяются в войне за другие.
Кто убивает, тоже будет убит. Кто приказывает убить, тоже будет убит по приказу.
надпись XII века до н.э.
Древний Египет
Вид войны, к которому тяготеет президент, характеризует и президента, и общество. Сейчас, например, войны в твиттере и фейсбуке более перспективны, чем сражения с помощью спецназа и крылатых ракет, -- это показали и начало революции в Египте в 2011 году и война в Ливии, когда протестные движения организовывались и управлялись через международные социальные сети. Это особенно важно для стран первого типа, где основные политические бои ведутся через интернет, и, по-видимому, именно поэтому президентом США сейчас является "компьютерный" Обама, а не Маккейн или Ромни, психологически оставшиеся в 50-х годах прошлого века.
Если президент считает те или иные территории частью своей страны, то военное вмешательство приобретает вид внутреннего конфликта. Опять-таки речь идет не только о военных операциях, но прежде всего о войнах экономических, информационных, торговых... всяких. Главное только, чтобы другие страны, прежде всего лидеры мирового мейнстрима, были согласны с претензиями президента на эти территории, тогда руки у него развязаны. Мировое же сообщество согласится с таким "внутренним" конфликтом, если он будет соответствовать расстановке сил в мировом потоке. Так, удар по Ливии американских крылатых ракет в 2011 году укладывался в известные, принятые большинством правительств представления о том, что США имеют интересы по всему миру, а значит, и в Ливии, и что борьба за свободу и демократию должна идти повсеместно. Те же соображения объясняют, почему Ливию бомбардировали Италия и Франция: Северная Африка входит в зону их интересов.
Самый эффективный стимул для начала войны -- страх. Страх, что иначе будет хуже, будет невыносимо. Тогда граждане согласятся с объявленной президентом войной, и поддержат ее. Чтобы вести войны, президент может сыграть на глубинных проблемах общества: национализме, экономической несправедливости, производственных и гендерных конфликтах, и, конечно, использовать самое важное -- вопросы собственности. Вообще все, что отличает людей друг от друга, служит источником колоссальной энергии для войн.
Как современный правитель может управлять собственностью, если он не абсолютный монарх? Тоже через войну. Например, он может начать приватизацию государственной или муниципальной собственности. Как показывают примеры с разрушением экономик бывших социалистических стран, такая война затрагивает всех (кто-то получает собственность, остальные- разруху). Если речь идет о приватизации или конверсии, что было актуально после Холодной войны, то возникает выбор между просто коррупцией, когда крупный бизнес все уже разделил между собой и правительством заранее, либо мегакоррупцией, когда все делят на ходу.