Президент исчез
Шрифт:
Президент задумался.
— Уверяю вас, — подал голос Браунелл, — что и на том свете Джордж Милтон будет самым проницательным пройдохой. Но как бы то ни было, мы все здесь гордимся вами, Вэл.
— Спасибо, сэр. Значит, то, что мне было известно, и впрямь чего-то стоит, и это как раз и есть единственный шанс в жизни. Я все обдумал и решил, что
— Хорошо, Вэл Но только если это в моей власти.
— Да, сэр, это и вашей власти. Первое: мне хочется, чтобы у меня была ваша большая фотография и чтобы вы написали на ней: «Моему верному подданному Бэлу Оркатту» — и подписались.
Никто не засмеялся, однако своевременно скрыть улыбку слушателям тоже не удалось. Чтобы не сконфузить молодого человека, миссис Стэнли закусили губу, а дружеская улыбка президента совсем не была обескураживающей.
— Вэл, — сказал он, — но вы не являетесь моим подданным. Подданные бывают только у королей, а у нас республика.
— Да, сэр, мне это известно. Но я хочу, чтобы там была такая надпись.
— Тогда даю вам слово, что именно эта надпись и будет на подаренной вам фотографии. Ваше следующее желание?
— Благодарю вас, сэр. Второе желание касается обустройства подвала Белого дома. Там должно быть больше полок. Когда я привожу новые продукты, каждый раз оказывается, что пустые корзины свалены на бетонный пол и покрыты пылью. Тогда мне приходится их чистить, но и после этого на них без слез не взглянешь.
Следует сделать еще несколько полок, слева, если войти в подвал, аккурат за двумя тачками.
На этот раз никто не улыбнулся. Взглянув на миссис Стэнли, Альма увидела, что у той в глазах стоят слезы, и поспешила отвернуться, чтобы самой не заплакать.
— Будет сделано, Вэл, — пообещал президент. — Как мне представляется, человеку, только что отказавшемуся от полумиллиона долларов, должно быть даровано право на несколько полок. Хорошо, Вэл.
— Благодарю вас, сэр. — Вэл откашлялся. — Моя последняя просьба
Наверное, мне не хватает образованности, но я надеюсь, что вы без особого труда справитесь с этим и поможете мне. Конечно, в конце концов, может, мы и не будем воевать. Но если война начнется, я бы хотел быть на ней не рядовым, а офицером. Могли бы вы сделать такое?
Все, включая самого президента, разразились хохотом.
Теперь у Альмы слезы все-таки брызнули из глаз, побежали веселыми ручейками по щекам. Но президент внезапно посерьезнел:
— Так вы — милитарист, Вэл? Вы считаете, что нам следует вступить в войну?
Вэл озадаченно поскреб затылок:
— Не знаю, сэр, я думаю, тут все дело в том, что мне просто хотелось бы оказаться на войне.
— Да, я полагаю, так оно и есть, — кивнул президент и обвел взглядом присутствовавших. — Вот в этом-то и заключается сила тех, кто выступает за войну, будь они прокляты. Они используют таких ребят, как Вэл. — Тут он расправил плечи. — Ну что ж, посмотрим, кто сильнее. Вэл, если мы вступим в войну, вы точно будете офицером, и хорошим офицером к тому же.
— Да, сэр. Очень вам благодарен. Больше мне ничего не надо.
— По моему разумению, вы могли бы желать и большего. Судя по всему, я не смогу удержать миссис Стэнли от того, чтобы она сделала вам небольшой подарок.
А теперь ваша очередь, Чик.
Чику не потребовалось долго думать.
— У меня, мистер президент, такое желание, — быстро сказал он. — Я хочу, чтобы вы были шафером на моей свадьбе.
Президент посмотрел на Чика, на его радостную улыбку, а затем на сияющее лицо Альмы. Он тоже улыбнулся — широко, с искренним дружелюбием:
— Боюсь, мне придется отказать вам, Чик. Дело в том, что на этот раз я буду занят. Я не акробат, и поэтому не смогу быть посаженым отцом невесты и одновременно шафером жениха на одной и той же свадьбе.