Президент Фу Манчи
Шрифт:
Номер Восемьдесят Один взял с подъемника бутылку вина с длинным горлышком и наполнил бокал. Он отпил глоток и поставил бокал на стол.
Потом он распахнул французское окно, за которым оказался узкий балкон с высокой витой оградой. На балконе стоял обшарпанный стол. Несколько мгновений номер Восемьдесят Один озирал с высоты панораму огромного города: покрытые снегом крыши, крохотные здания, величественные небоскребы, поблескивающие вдали водные пространства, свинцовое небо. На этой высоте было очень холодно. Пронизывающий ледяной ветер трепал седую гриву старика.
Но, словно не замечая лютого холода,
– За день освобождения! За день, когда мы встретимся лицом к лицу! – Потом опустил глаза к глиняной голове. – За день, когда мы встретимся лицом к лицу. За день, когда колесо Судьбы, затянувшее меня, навсегда остановится!
Он сделал большой глоток и презрительно выплеснул остатки вина в лицо глиняной скульптуры. Затем старик швырнул бокал себе под ноги, схватил свое произведение и поднял его высоко над головой.
С искаженным, безумным лицом, обнажив зубы в волчьем оскале, номер Восемьдесят Один швырнул глиняную голову с балкона. С глухим стуком ударилась она о металлическую крышу купола, и бесчисленные осколки ее посыпались на каменный парапет и оттуда – на какую-то лежащую далеко внизу улицу…
ГЛАВА XIII
ЗАПУТАННЫЕ НИТИ
В призрачном свете раннего зимнего утра Найланд Смит и Марк Хэпберн стояли у стола, рассматривая лежащие на нем загадочные вещи покойного Джеймса Рише.
Среди них был значок из золота и слоновой кости с номером тридцать восемь.
– Согласно показаниям таксиста, – сказал Найланд Смит, – подобные значки свидетельствуют всего-навсего о принадлежности их владельца к Лиге истинных американцев Харвея Брэгга. Похоже, в корпорацию «Лотос Кэбз» принимаются лишь члены упомянутой лиги.
– Но этот значок свидетельствует о большем, – задумчиво произнес Хэпберн.
– Согласен. Однако не думаю, что таксист это знает. Согласно его словам, обладатели подобных значков приказывали водителям «Лотоса» взять определенных пассажиров в определенных точках города и доложить начальству о месте их высадки.
– Но он отрицает, что получил подобный приказ прошлой ночью?
– Начисто. Если верить показаниям таксиста, Джеймс Рише выбрал его машину совершенно случайно.
Смит положил значок обратно на стол.
– Есть еще два любопытных для нас момента, – продолжил он. – Хотя могут возникнуть и другие, если нам удастся выяснить происхождение значка Рише. А именно его адрес… и вот это…
Смит указал на найденный на полу такси странный предмет.
Это был футляр для колоды игральных карт… однако никаких карт в нем не было!
В салоне автомобиля нашли также несколько листков чистой бумаги, свернутых таким образом, словно они лежали в футляре. Именно это, по мнению Смита, таксист и принял за записную книжку.
– В момент приступа Рише держал футляр в руке, – энергично сказал он. – Это факт первостепенной важности. – Сидящий с полузакрытыми глазами Хэпберн медленно кивнул. Никогда в жизни еще он
– Вы уже засыпаете! Не забывайте о визите мисс Лэкин в четыре часа. И ни слова о Рише при ней!
Зазвенел звонок; Фей с бесстрастным по обыкновению лицом пересек прихожую и открыл дверь. На пороге стояла высокая, элегантная женщина – седоволосая, в изящной шляпке, закутанная в меха. Человек в форме служащего отеля «Регал-Атениэн» обменялся взглядом с Феем, кивнул и пошел прочь.
– Сэр Дэниз ожидает вас, мадам. – Фей посторонился, пропуская гостью.
Из гостиной навстречу вышел Смит с протянутой рукой. Его худое загорелое лицо выражало сдержанное возбуждение.
– Мисс Лэкин! – воскликнул он. – Безмерно рад вас видеть! Я получил письмо, которое вы послали мне со специальным курьером, но ваш телефонный звонок заинтриговал меня еще больше. Пожалуйста, садитесь и расскажите все в подробностях.
Мисс Лэкин прошла в гостиную. Одну стену ее почти целиком занимали окна, за которыми простиралась обширная панорама Нью-Йорка. Тучи уже рассеялись. Зимнее солнце заливало холодным светом пейзаж невиданной красоты. На бесчисленных крышах далеко внизу, на горгульях и прочих причудливых архитектурных украшениях, нарушающих строгую геометрию карнизов, лежал снег. Нью-Йорк походил сейчас на волшебным образом увеличившийся в размерах город снежных гномиков. Вдали сквозь прозрачный морозный воздух виднелся залив, и еще дальше сверкало море. Над освещенным письменным столом возле одного из окон на стене висела огромная карта города. А рядом другая, более мелкого масштаба, – карта США. Две эти карты имели нечто общее между собой: их усеивали сотни булавок с разноцветными головками – воткнутые, казалось бы, наобум.
– Здесь довольно тепло, мадам, – произнес Фей. – Позвольте взять ваше пальто. – Он бережно перекинул через руку тяжелое меховое пальто и спросил: – Чашку чая, мадам?
– Английского, – отрывисто добавил Найланд Смит.
– Благодарю, – мисс Лэкин слабо улыбнулась. – Звучит соблазнительно. Пожалуй, я действительно выпью чашечку чая.
Смит стоял у каминной полки, заложив руки за спину. По чисто выбритому лицу детектива нельзя было предположить, что за последние двое суток он спал всего шесть часов. На нем был очень старый костюм из твида и полосатая рубашка с пристежным воротником, которая при ближайшем рассмотрении оказалась пижамной. Когда Фей вышел, Найланд Смит продолжил с чрезвычайно возбужденным видом:
– Мисс Лэкин, вы принесли письмо, о котором говорили?
Сара Лэкин вынула из сумочки конверт и вручила его собеседнику, не спуская с последнего внимательных серых глаз. Смит взглянул на написанный от руки адрес и прошел к письменному столу.
– Кроме того, у меня есть адрес, где мы должны были встретиться с той чрезвычайно неприятной личностью: вчерашним посетителем Уивер-фарм.
Найланд Смит мрачно бросил:
– Боюсь, этот адрес нам ничего не даст. – Он снова повернулся к освещенному столу. – Вот три письма, написанные Орвином Прескоттом перед исчезновением. Вы знаете, почему я забрал их и что обнаружил?