Прежде чем я умру
Шрифт:
– Простите, что заставил вас ждать, но в конторе народ, и я решил подняться в свою комнату. В чем дело?
– Вы сказали, что вас зовут Стивенс!
– Да. Это неважно, как меня зовут – Стивенс или Гудвин.
– Для меня это важно.
– Благодарю вас. Вы звоните специально для того, чтобы сообщить мне это?
– Нет. Мне нужно узнать о человеке, убитом…
– Подождите. Успокойтесь, и начнем сначала. Что вы хотите?
– Только что в «Газетт» я увидела фотографию одного человека по имени Дейзи Перрит, которого я знаю. Он убит. Там же на фотографии ваше лицо, названо ваше имя
– Простите, – перебил я ее, – это не телефонный разговор. Почему бы вам не приехать сюда?
– Конечно, я сейчас приеду.
– Еще раз простите меня, но тротуар перед нашим домом недавно послужил ареной для двух убийств, и поэтому там пока не стоит появляться. Выйдя из метро, вы пройдете на Тридцать четвертую улицу. Там между двумя зданиями будет узкий переулок… Пройдите через него, и я вас встречу и провожу к задней двери нашего дома. Запомнили?
– Конечно. Встречайте меня через полчаса.
– Хорошо. Если я не успею подойти, подождите меня.
– Ладно. Скажите мне только, была ли дочь Перрита…
Я не дал Бьюле закончить и повесил трубку.
Вернувшись в контору, я уже не застал там Л.А. Шварца. Вульф сидел за столом и пил пиво.
– Бьюла увидела в «Газетт» снимки: мой и Дейзи Перрита, – отрапортовал я. – Через полчаса она будет здесь.
– Хорошо. Отведешь ее прямо в южную комнату. Ее никто не должен видеть. – Он нахмурился. – Черт возьми, придется пригласить ее наравне. Садись и расскажи мне все, что произошло этой ночью.
– Я думал, что меня это дело не касается. Когда я снова стал причастен к нему?
– Пф! Начинай.
За десять лет работы с Ниро Вульфом я научился давать ему краткие отчеты, но на этот раз мне пришлось превзойти самого себя. Он перебивал меня вопросами, так что я кончил в двенадцать тридцать, когда нужно было встречать Бьюлу. Я вышел через заднюю дверь и прошел небольшим двориком, где Фриц сажал лук, эстрагон и овощи. Закрыв калитку, я миновал кучи разного хлама и подошел к переулку. Пока никого не было, но долго ждать мне не пришлось. Вскоре в дальнем конце переулка замаячила фигура. Но это была не Бьюла, а студент-юрист. Бьюла шла за ним. Когда они дошли до меня, она вышла вперед и заговорила:
– Ничего, что Мортон приехал со мной? Он не отпускал меня одну.
– Что же делать, раз он приехал, – проворчал я.
Моим первым побуждением было отправить его домой, но поскольку накануне вечером мы так радушно приняли его и он почти был членом семьи, я решил не осложнять дела и не разлучать его с невестой.
Я впустил их в дом через задний вход и проводил в южную комнату на втором этаже. Ею пользовались не часто, но она нас очень выручала. Кто только не спал в ней! Начиная от государственного секретаря США и кончая женщиной, отравившей трех мужей.
Вульф был там и стоял у окна. В этой комнате не было кресла, которое выдержало бы его без ущерба для себя и для него. Он слегка поклонился гостям, наклонив голову на полдюйма.
– Как поживаете, мисс Пейдж? О, вы приехали вместе с Мортоном?
– Да, сэр, – твердо сказал Мортон. – Мне хотелось
– Я понимаю вас, сэр. Все это кажется вам странным, хотя здесь нет ничего противозаконного. Мисс Пейдж вправе требовать объяснений, и она их получит. Без сомнения, и вы получите их, но только позже, от нее, – Вульф махнул рукой. – Здесь есть журналы и книги, – или, может быть, вы предпочтете спуститься в контору?
Мортон сжал челюсти.
– Я настаиваю…
– Нет, и не пытайтесь, – отрезал Вульф. – Поскольку дело касается мисс Пейдж, я должен быть осмотрителен. Через полчаса мы присоединимся к вам. Арчи, предупреди Фрица, что у нас к обеду будут два гостя.
10
Вульф никогда не пытался отрицать, что он тщеславен. Именно этим объясняется то, что он приводил в оранжерею полюбоваться орхидеями людей, находившихся в сильном нервном напряжении. Он вел себя безразлично, но я видел, что, наблюдая за их восторгом, он сам получал удовольствие. Бьюла оправдала его ожидания. Сияние каттлей ошеломило ее, но дендробиумы и фаленопсисы добили ее окончательно. Она просто стояла с открытым ртом и озиралась вокруг.
– Как-нибудь, – сказал польщенный Ниро Вульф, – вы должны провести здесь час или два. К сожалению, пока у нас нет на это времени.
Он проводил девушку в комнату для горшков и услал оттуда садовника Теодора Хорстмана.
Вульф уселся в кресло, а мы на табуретки, и сказал:
– Вы уже не ребенок, мисс Пейдж. Вам девятнадцать лет.
Она кивнула.
– В Джорджии я могла бы уже голосовать.
– Совершенно верно. Поэтому я буду говорить прямо. Всякие несущественные вопросы мы оставим пока в стороне, например, выяснение того, почему мистер Гудвин назвался Гарольдом Стивенсом, чтобы привести вас сюда. Вам известно, что такое гипотетический вопрос?
– Конечно.
– Так вот, я задам вам такой вопрос. Предположите следующее, ваш отец передаст вам через меня как через посредника значительную сумму денег, его положение не позволяет ему открыться перед вами, и вряд ли он это когда-нибудь сделает, и он оставляет, полностью на мое усмотрение, вопрос, стоит ли вам сообщать его имя и имя вашей матери. Предположите все это, здесь есть над чем подумать. В таком случае вы хотели бы, чтобы я сообщил вам имена родителей или нет?
– Мне не нужно «подумать» над этим вопросом. Я хочу узнать их имена.
– Это только первое побуждение?
– Нет. Боже мой, если бы вы только знали, что в течение многих лет… – Бьюла сделала жест. – Я хочу знать.
– А что если ваш отец… предположим, вор-карманник?
– Это безразлично! Я хочу знать!
– Тогда вы узнаете. Ваш отец, мистер Перрит, погиб сегодня ночью. – Вульф указал в сторону окна. – Там, на тротуаре.
– Я знала это, – спокойно сказала Бьюла.
На самом деле она не была так спокойна, как казалась. Она не пыталась продолжить разговор, ее руки были крепко сжаты, и по всему чувствовалось, что гроза близко. Она и разразилась через минуту. Сначала плечи девушки затряслись, потом она наклонила голову, подняла руки к лицу, и вскоре послышались обычные звуки.