Презент для певицы

Серова Марина Сергеевна

— Ну и где же теперь могилка его? — поинтересовалась я.

— Черный юмор, да? — ехидно заметил Парфенов.

Я все-таки заставила его надеть смокинг с бабочкой да еще бронежилет, легкий и, должна заметить, малоэффективный. Пистолетную пулю он еще как-нибудь выдержит, но против «Калашникова» не устоит.

Мы специально немного опоздали. Открытие, торжественно обставленное, в присутствии членов правительства — эта гостиница была рассчитана на прием иностранных гостей — уже состоялось. Мы подкатили с противоположной стороны здания и через

черный ход прошли внутрь. В служебном лифте поднялись на самый верх. В длинном коридоре я никого не заметила.

Наверное, это охрана позаботилась оградить Романа Викторовича от нежелательных контактов. Вариант на случай, если придется уходить, представлялся таким: быстро покинуть помещение этим же путем, оказаться во дворе, а там на машинах убраться поскорее с места кровопролитных боев. Но был еще запасной вариант.

О нем знали только я, Сенцов и два человека из охраны: уходить в противоположную сторону, к грузовому лифту.

В банкетном зале веселье было в полном разгаре. Высокопоставленные чиновники разгуливали под ручку с молоденькими симпатичными спутницами, некоторые пришли с женами — этим беднягам уже как следует не разгуляться.

Предприниматели, друзья, бывшие и нынешние конкуренты и противники, пили на брудершафт и смачно целовались. Быстро, как я погляжу, они разделались с официальной частью.

Эффект неожиданности сработал, и гости были удивлены внезапным появлением Парфенова. Откуда ни возьмись нарисовался какой-то гражданин, обрюзгший и с красным, отливающим синевой носом. Ребята среагировали молниеносно. Вмиг со всех сторон обступили его и зажали в кольцо, начали теснить к выходу, но тот запротестовал.

— Рома, скажи ты им, что я твой старый друг.

Просто поспешил тебя поприветствовать. Ну, скажи.

— Старый или не очень — это мы еще выясним. А вот поприветствовать и выразить почтение, так это можно, — Парфенов жестом руки приказал его отпустить.

— Так-то лучше, — сказал субъект, поправляя смокинг, и, ринувшись к Парфенову, стал его обнимать и лобызать. — Рома, ты куда пропал, мы ведь с женой тебя столько времени ждем в гости, а ты так и не соизволил появиться?

Парфенов брезгливо вытер лицо и ответил:

— Дела, Костя, дела. Сейчас никак не могу.

Поверь мне.

— Какая жалость, — Костя вдруг сразу погрустнел, но тут же встрепенулся и выпалил:

— Ну да ладно. Как-нибудь в следующий раз. А мы ведь грешным делом думали, что ты и не появишься.

Этот человек, Константин Мальцев, по прозвищу Беспалый — у него отсутствовали указательный и средний пальцы правой руки, — был партнером Парфенова, одним из группы тех самых предпринимателей, которые финансировали строительство гостиницы.

Дальше все шло по сценарию. Я, послушная Борису Борисовичу Сенцову, пила шампанское, ела икру, черную и красную. И еще танцевала с клиентом, с Романом Викторовичем. Двигался, надо отдать ему должное, он превосходно.

— Вы обворожительны, Женя, — шептал мне на ушко старый ловелас. Да! Парфенову было уже

шестьдесят с небольшим, но он всеми способами старался выглядеть моложе своих лет.

Он продолжал:

— Роковая женщина, очаровательный душистый цветок. Какая стать, какая грация, — и его ладонь с моей талии скользнула вниз к бедру.

Я легко положила ее обратно и посмотрела на него с упреком: старый, а все туда же, в погоню за свеженьким. Это просто оскорбительно, сама мысль мне отвратительна.

— Продолжайте лучше говорить мне комплименты, а вот к действию переходить не советую, вам же накладно будет. Сколько потом уйдет средств на оплату услуг пластических хирургов, — предупредила я Романа Викторовича.

— Что вы, что вы, Женечка, — заюлил он, ища пути для отступления, — первый и последний раз.

— И совсем он не первый, этот раз, — мне надоело вести эти сладкие, приторные разговоры, и я отрезала:

— Надеюсь, что последний, полагаюсь на ваше слово. Иначе мне придется полагаться только на свой кулак, если уж мужчины в наше время не держат обещание.

Вдруг я заметила движение в рядах охраны.

К нам подошли двое телохранителей, и тот, что был постарше, коротко обрисовал сложившуюся ситуацию:

— Вероятно, наемный убийца находится среди гостей, а может быть, их даже несколько, — его голос звучал сухо, ни капли эмоций, ни намека на панику. — Действуем по плану номер два. Уходим немедленно, но как можно тише и незаметнее.

Эти двое и являлись теми охранниками, которые были осведомлены о запасном варианте.

Я незамедлительно последовала приказу убраться восвояси. Мы проследовали до двери, скрывающейся за колоннами. С обеих сторон от нее отходили широкие лестницы с массивными перилами. Приглашенные продолжали веселиться, а для нас вечер закончится, по-видимому, головной болью, и отнюдь не от похмелья. Теперь нас с Парфеновым ожидают лабиринты коридоров и хлопающие с силой двери, словно ворота преисполни. Последний ужасно длинный коридор, крутой поворот — и все мы выходим, как говорится, на финишную прямую. Я вижу перед собой двери лифта, остается нажать на кнопку, забраться в его тесное логово и ждать счастливого приземления на первом этаже. Когда мы проходили очередной закоулок, ответвлявшийся в правую сторону, я, как только поравнялись с ним, заметила боковым зрением какое-то движение и повернула голову в ту сторону. Там стоял человек, в руках у него был «Калашников».

Не спеша, словно в замедленной съемке, как мне показалось, он поднял ствол. Холодное чрево подарило нам сразу несколько десятков стальных мини-боеголовок. Я шла по левую руку от Парфенова, телохранитель постарше прикрывал его спину, а молодой охранник оказался как раз на линии огня с правой стороны. Первая пуля раздробила ему локтевую кость, а затем удары приняли грудь, живот, шея. Я обхватила Парфенова и толкнула его вперед, сзади бежал второй телохранитель. Молодой уже лежал на полу, и его тело продолжало конвульсивно вздрагивать.