Превращение
Шрифт:
Я включила конфорку, собираясь сварить кофе. Опомнившись, глянула на стол. Он был чист. На углу стопка пластиковых коробок из-под салатов, две одинокие тарелки и один бокал. Второй вчера разбили, из остальных не пили. Слабо представляю Макса, моющего посуду. Еще меньше на роль посудомойки тянет Маринка. Про Дракона на время забыли. Остается предположить, что посуда вымылась «по щучьему веленью…».
Макс продолжал смотреть в огонь, как хороший семьянин в телевизор. Кофе в турке изображал полное равнодушие к тому, что его варят.
Кошка в душе снова шевельнулась.
— Ты молчишь… —
— Только что убили вампира. Где-то далеко-далеко отсюда. И у меня такое ощущение, что я этого вампира знаю.
— Лео?
— Не Лео и не Грегор. Кого-то другого. Это уже третье убийство. Словно кто-то начал охоту.
— И что теперь? Надо бежать? Надо кого-то спасать?
Прижала руку к груди, прислушиваясь к себе. Нет, не волновала меня смерть неизвестных
мне вампиров.
— Ничего. — Макс моргнул и в мгновении преобразился. Из лица ушла отрешенность и задумчивость. — Доброе утро! — Он с нежностью посмотрел на меня. Я научилась распознавать эти взгляды на его непроницаемом лице. Чужие не увидят никаких изменений.
— Ты всю ночь спала, как ангел, не шевелясь. Наверное, тебе снились хорошие сны.
— Чего-то снилось, — невнятно буркнула я, возвращая свое внимание турке.
На фоне спокойствия Макса я себя чувствовала настоящей мегерой. Даже пожаловаться не на что, ничего не болит. А хочется. Убитый вампир еще секунду занимал мою голову, а потом я его выкинула. Не до него.
— Хорошо было ночью, — добавила, краснея.
Макс снова посмотрел на меня. Долго. Очень долго. Щеки мои стали пунцовыми. Черт, до сих пор стесняюсь всего того, что между нами с Максом происходит.
— Ты сегодня на улицу не пойдешь? — перевел он разговор.
Кофе булькнул, выпуская белесый парок. Кошка зашипела и стала драть мою душу
в мелкую лапшу, напоминая, что мы здесь не одни.
— Через час выйду. — Хорошее настроение улетучилось. — Где Маринка?
Я еще пыталась сдерживаться. Сжала кулаки, задрала голову вверх. Спокойно! Или, как сказал бы любимый: «Ruhig!» Первый день нового года, сидим и пьем кофе, беседуем. Идиллия.
— Она еще с ночи ушла. — Макс даже головы в мою сторону не поворачивает.
— А этот когда угомонился? — кивнула я в сторону комнаты.
— Не заметил. Ты спала, я был рядом. Дима пришел и сразу лег. Все еще мечтает стать вампиром. Даже не смешно. Если он согласился приехать сюда в надежде, что Маринка осуществит его мечту, то он ошибся.
— Она на это не способна! — Во мне проснулось злорадство.
— Да. И никогда не сможет. Чтобы сделать другого вампиром, надо выпить у него ровно столько крови, чтобы человек умер, и успеть вовремя напоить умирающего своей кровью. Для такого нужно иметь выдержку, которой в Маринке не будет никогда. Она ребенок со всеми присущими ее возрасту эмоциональными всплесками, яростью и не устоявшимися представлениями о мире и о себе в этом мире.
— Остается разозлить тебя.
— Если меня разозлить, я убью. Не представляю, как может состояться превращение, когда вампир не желает этого делать. Все не так просто, как кажется нашему маленькому властителю тьмы.
Что-то зашипело, и я сначала подумала, что на меня
Бурлящий, полный коричневых перепуганно носящихся частичек напиток медленно оседал. Макс встряхнул турку, сбивая пену. Успел! Не заметила, как он пролетел через комнату. Захотелось ударить по его белой руке, чтобы кофе пролился. Как просто вампиры обо всем рассуждают — кто что может, кто нет… Хоть бы меня кто-нибудь о чем-нибудь спросил! Чего я хочу во всей этой истории!
— Что произошло?
Почувствовав мое состояние, Макс отошел в сторону, покачивая туркой, словно искал, куда бы налить кофе.
Чтобы немного успокоиться, я резко выдохнула, взяла чашку, направилась к столу, всей кожей чувствуя, как любимый смотрит на меня, от чего еще больше злилась.
— Ничего не произошло! — слишком громко для такого утверждения бросила я, падая на стул и пряча лицо в ладони.
Села, поставила перед собой чашку. Спрятала лицо в ладони. Теперь Макс будет смотреть на меня, пока не отвечу. Мхом зарастет, корни пустит, а дождется. Что же он смотрит? Проверяет наличие необходимых частей? Рук, ног, головы? Но я не могу ничего объяснить. Просто еще вчера у нас все было хорошо, а сегодня уже плохо. И виноват ли в этом Дракон, убитый вампир или кто-то еще, я не знаю.
— Тогда с Новым годом! — прошептал Макс, целуя меня в макушку.
Кофе полился в чашку. По кухне поплыл знакомый нежный аромат, чуть горьковатый, с нотками кардамона. Этот кофе мне нравится больше предыдущего. Макс приносит разные сорта. И хоть я уже готова остановиться на последнем, обещает достать еще. Раньше мне казалось, кофе может быть только один — горький, с резким вкусом, с кисловатым послевкусием. Растворимый. Такой я и пила. Самой странно, как он мог нравиться.
Я подержалась двумя руками за бока чашки, возвращая своей взбаламученной душе состояние покоя. Макс через пакет ломал крошащийся твердый сыр. Комте, Проволоне, Мерцлер, Чеддер — я уже запуталась в сортах сыров, которыми угощает любимый.
Пакет шуршал. Пальцы действовали быстро, без напряжения.
Я оттолкнула чашку, плеснув горячим напитком через край. Схватила Макса за руку, прижала ладонь к щеке. Решить мою проблему нельзя. От нее можно только бежать.
— Давай уедем отсюда! Прямо сейчас. Оденемся и уйдем. Пускай он проснется без нас.
Макс не отвечал. Стоял, глядя в окно, к чему-то прислушивался.
— Рано. — Его слова прижали меня к столу. — Марине надо освоиться, стать самостоятельной. Ее нельзя пока оставлять одну.
— Она никогда не станет самостоятельной! — Я вырвалась из-под его рук, которые он успел положить мне на плечи. — Она — ребенок! Ты теперь обречен таскать ее за собой!
— Она вампир и скоро всему научится. Найдет своих, и все успокоится.
— Кого она здесь найдет? Других вампиров? — Мне вдруг вспомнились слова Дракона о том, что через Маринку можно выйти па более сговорчивых любителей человеческой крови.
— Не обязательно вампиров. — Макс расправил пакет, делая из него импровизированную тарелку. — Свою стаю,